загрузка...

1.8

Сознание возвращается медленно, возникает ощущение, что в квартире кто-то есть, а тишина кажется враждебной. Я безоружна и беззащитна. Почему я не взяла в кухне нож? Встаю, иду на цыпочках, стараюсь, чтобы половицы не скрипели, ищу и не могу в темноте нащупать выключатель на стене. Оставляю свои попытки, выхожу из комнаты, двигаюсь боком, прижимаясь к стене, — чтобы быть незамеченной? Кого я боюсь? Напрасные ли это страхи? Коридор бесконечен, давно должна быть ниша с кухней, а ее все нет. Судя по расстоянию, которое прошла, я должна быть уже за пределами квартиры. Неожиданно густой мрак рассеивается, на небе появляется мертвенного цвета луна, и я вижу, что в самом деле нахожусь на улице. Как я смогла пройти через две закрытые на ключ двери и решетчатые ворота? Оборачиваюсь, за спиной вижу дверь, пытаюсь ее открыть, но она заперта, а у меня нет ключа. Навстречу плывет светящийся силуэт, я хочу избежать встречи с ним, но ноги не подчиняются мне, и я продолжаю торчать на месте, словно столб. Ведьма в светящемся овале — а это она — уже рядом, вижу змеиную ухмылку, ее взгляд не обещает ничего хорошего. Силы оставляют меня, и я в ее власти. Ощущаю ее зловонное прерывистое дыхание на своем лице, в нем вонь разлагающейся плоти и ледяное дуновение смерти. Ведь она умерла четыреста лет тому назад! Ведьма жмурится в предвкушении предстоящего блаженства — угощения моей плотью. Я даже глаза закрыть не могу, и ведьма приникает к моей шее. Удивительно, я не чувствую боли от укуса, только слабость и боль в затылке, усиливающиеся по мере того, как обескровливается тело. Открываю глаза — вокруг густая тьма и тишина. Я жива? Это было лишь кошмарное сновидение? Но страх продолжает владеть мною. Кажется, он вот-вот воплотится в реальность. Через силу встаю, каждый шаг стоит невероятных усилий, тело болит, словно его крутили в бетономешалке вместе с кирпичами. Нащупываю выключатель и включаю свет в комнате. Он больно режет глаза, заставляет их сразу же закрыть, но и приносит некоторое успокоение, будто защищает от темных сил. Мысли путаются, мелькает калейдоскоп обрывков воспоминаний о событиях детства. Беззаботная и счастливая пора бантиков, ленточек, скакалок и девичьего дневника! Возвращаюсь в постель и бессильно откидываюсь на подушку. Ужасно болит голова в области затылка, затекла шея из-за твердой, словно деревянной, подушки, сталкиваю ее на пол, но никак не могу найти удобное положение. Сознание то меркнет, принося покой, то возвращается болью и бессилием в теле. Лишь когда за окном посветлело, я смогла по-настоящему заснуть. Весь следующий день я провела в постели, мучаясь от боли, завладевшей всем телом. Вчера вечером я проявила преступное легкомыслие, надо было сразу промыть желудок. Лучше перестраховаться, чем раскаиваться, когда изменить уже ничего нельзя. Быстродействующие яды, попадая в кровь, парализуют дыхание и работу сердца, обычно даже их мизерная концентрация в крови убийственна. Долгоиграющие яды действуют постепенно, поражая печень, почки, и нередко требуется многократно вводить их в организм, чтобы добиться летального исхода. Я жива, хотя и недостаточно здорова, а это значит, что доза, попавшая в мой организм, не смертельна. Помнится, что при отравлении необходимо очень много пить и рекомендуются кисломолочные напитки. Сил нет идти в магазин за кефиром, приходится удовлетвориться водой из крана. Надеюсь, она принесет вреда меньше, чем вчерашняя отрава. К вечеру сильно поднялась температура, я это поняла по тому, что впала в полубессознательное состояние, мне стали видеться тени из прошлого, люди, которые давно умерли, или те, кто, промелькнув, навсегда исчез из моей жизни. Вдруг я ужасно испугалась: увидела Егора, он сильно похудел и осунулся. — Егор! — кричу изо всех сил. — Почему ты здесь? Ведь ты живой! — Извини, Иванна. — На его лице появляется вымученная улыбка. — Я здесь, чтобы с тобой попрощаться: у нас нет будущего. Для тебя я умер. Прощай, Иванна! — Я этого не хочу! — кричу и пытаюсь пробиться к нему, но он исчезает среди теней, и я слышу только эхо, но почему-то звучит его голос: — Хочу! Хочу! Калейдоскоп чужих лиц, голоса, что-то пытающиеся мне втолковать, но я не желаю их слышать. Меня несет эфирный поток, и я не могу ему противиться. Утром прихожу в себя, ночнушка вся мокрая от пота, боли больше не чувствую, на смену ей пришла страшная слабость. Через силу поднимаюсь, ноги дрожат, словно я две недели не вставала с постели. Сбрасываю ночную рубашку, с трудом принимаю теплый душ и голышом ныряю в постель. Сон накатывает на меня, будто не спала всю ночь. Просыпаюсь через несколько часов, все еще ощущаю страшную слабость, но хочется есть. Это добрый знак! Собравшись с силами, одеваюсь и иду в интернет-клуб. Читаю сообщение от Тонича: «Что с вами?! Простите меня, вчера я повел себя как осел! Вы интересовались, почему мы приехали во Львов: Илона что-то ищет в архивах коллегиума, находящихся в иезуитском костеле». Сообщение пришло вчера в три часа дня. Выходит, Тонич приходил на встречу и, не дождавшись меня в кафе, встревожился. Назначаю ему новую встречу на завтра. Сегодня я не в том состоянии, чтобы куда-нибудь ехать. На обратном пути я подкрепляюсь в кафе и чувствую, что силы начинают постепенно восстанавливаться. Возвращаюсь в съемную квартиру и провожу время, путешествуя по телеканалам. Вечером я ощущаю себя достаточно окрепшей. Просмотр телепрограмм надоел, не знаю, чем себя занять. Может, пройтись по городу, просто прогуляться? Десять часов, еще не так поздно. Выхожу на улицу, моросит мелкий дождь, зонтика нет, и я возвращаюсь к телевизору. До поздней ночи мучаюсь — не могу заснуть и, соответственно, утром поднимаюсь с трудом. За несколько минут до полудня подхожу к кафе «Коваливна». На противоположной стороне улицы, возле подъезда, в котором проживают Тонич и ведьма, собралось десятка два зевак и стоит милицейский микроавтобус. Видимо, там что-то произошло, и меня охватывает нехорошее предчувствие. И все же сначала я заглядываю в кафе. Тонича там нет, что является плохим знаком. Выхожу и вклиниваюсь в толпу. Интересуюсь у женщины с пакетом, полным продуктов, покачивающей головой, словно статуэтка китайского мандарина: — Вы знаете, что тут произошло? — Говорят, убийство. От этих слов у меня сжимается сердце: «Ведьма начала кровавую жатву? Не может быть! Она ведь не сумасшедшая, и чувство самосохранения у нее должно иметься! Впрочем, она дама из Средневековья, иного менталитета, и трудно предугадать ее поступки». Продолжаю расспрашивать женщину: — Кого убили? — Не знаю. Милиционер оттесняет людей от двери, и прямо на тротуар заезжает темно-зеленый санитарный автомобиль. Двое мужчин в салатовых костюмах выходят из него и, вытащив носилки, входят в подъезд. Делаю неимоверные усилия и пробиваюсь в первый ряд зевак. Минут через десять появляются санитары, неся на носилках прикрытое черной блестящей пленкой тело, видны только ступни в спортивных туфлях, точно таких, в каких был Тонич. Из груди рвется тяжкий стон, ругаю себя: я знала, как опасна ведьма, так почему тянула время? Чего я добилась? Тонич стал первой жертвой, и где теперь искать Илону? И все же что-то здесь не так: неразумно ведьме убивать Тонича, ведь она в нашем мире подобна малолетнему ребенку. Где она будет жить? Или она нашла нового покровителя? Предположение фантастическое, впрочем, как и ее появление в нашем времени. Скорее всего, к смерти Тонича, насильственной или в результате несчастного случая, ведьма не имеет отношения. Тогда где она? Находится в квартире и ее допрашивают? Представляю, что ведьма расскажет следователю, и его реакцию. Решаю остаться и дождаться выхода следственной бригады, может, и ведьму увижу. В этом случае можно будет больше не тревожиться о ее дальнейшей судьбе: ведьму, конечно же, упекут в психиатрическую больницу. Из подъезда выходит мужчина, окидывает столпившихся людей ощупывающим, цепким взглядом оперативного работника и направляется в кафе. И я понимаю, что за этим последует, если смерть Тонича насильственная. Оперативник опросит персонал кафе, покажет фото Тонича и узнает, что тот два дня подряд встречался со мной и мы во время последней встречи повздорили. И я снова окажусь подозреваемой в убийстве. Думаю, что идентифицировать мою личность не составит особого труда. Два убийства в психушке и смерть Тонича — и я, «серийный убийца» и к тому же психопатка, стану мишенью номер один для правоохранительных органов страны. Покажут мое фото по телевидению, его увидит множество людей, в том числе и те, с кем я общалась здесь, — брокерша, администратор интернет-клуба, персонал кафе, где я обедала, продавцы магазина, где покупала продукты. Физически ощущаю, как вокруг меня сжимается круг, и мне уже не до поисков ведьмы. Быстрым шагом удаляюсь от опасного места. В ближайшем магазинчике покупаю солнцезащитные очки, пусть они хоть немного замаскируют лицо. Сажусь в первую попавшуюся маршрутку и еду неведомо куда. Постепенно успокаиваюсь, выхожу через несколько остановок. Маршрутка привезла меня почти в самый центр города. Иду по улице вдоль старинных зданий, а внутренний голос все кричит: «Беги скорее из города, он для тебя ловушка!» Возвращаться или нет на съемную квартиру за вещами? Там только туалетные принадлежности и ночнушка, купить их — не проблема. Стараюсь не нервничать, а для этого лучше всего переключить внимание на что-то нейтральное. Замедляю шаг, переходя на прогулочный. Заставляю себя рассматривать старинные дома. Это занятие постепенно меня увлекает, и от паники не остается и следа. Прохожу возле величественного собора и, зачарованная его красотой, невольно останавливаюсь. Особенно впечатляет остроконечная колокольня, вознесшаяся на много десятков метров и напомнившая мне кампанилу аббатства Сан Меркуриале в Форли [7] . На мгновение даже забываю о своих бедах. По-видимому, мои чувства отпечатались на лице, так как рядом остановился седой мужчина в полосатой тенниске. — Это кафедральный собор Успения Пречистой Матери Божьей. — Мужчина перекрестился, глядя на здание в готическом стиле. — Его начали возводить еще при короле Казимире III Великом, но строили целое столетие. Башня-колокольня в Средние века была наблюдательным пунктом, позволяла заприметить противника задолго до того, как он приближался к воротам города. Зайдите внутрь, не пожалеете. Вы первый раз во Львове? — Пожалуй, да. Раньше была здесь только проездом. — Пройдитесь по Театральной — так называется эта улица, увидите иезуитский костел Святых Петра и Павла. Обязательно побывайте в его подземельях — туда есть экскурсия, но только в вечернее время. Весьма впечатляюще! За костелом находится иезуитский коллегиум… С этого момента я больше не слышала, о чем рассказывает словоохотливый львовянин. Мне вспомнилось: Тонич сообщил, что ведьма что-то ищет в архивах иезуитского коллегиума. Илона — женщина очень приметная, возможно, удастся узнать, чем именно она там интересовалась. — Большое спасибо за увлекательный рассказ. Пожалуй, я схожу в иезуитский костел. — Распрощавшись с мужчиной, я поспешила в сторону костела. Это большое серое старинное здание, внешне отличающееся от других костелов, в нем чего-то не хватает. Меня осеняет: со стороны апсиды нет башни колокольни. Зато фасад богато украшен пилястрами коринфского ордера, статуями святых в нишах, резьбой по камню вокруг огромных готических окон. Внутри обычный для костела интерьер: скамейки для молящихся, боковые нефы, над ними галереи-эмпоры, стены и своды украшены фресковой росписью. В сухоньком мужчине в темном костюме, несмотря на то что на улице стоит жара, я распознала музейного служителя. — Будьте добры, мне сказали, что здесь находится библиотека и можно поработать с архивами. — В костеле находятся лишь книжные фонды научной библиотеки. Если вас интересуют архивы и редкая книга, то вам следует обратиться в филиал на улице Лысенко. Там вы закажете интересующую вас книгу, возможно, как раз из здешнего книгохранилища. Поблагодарив, я отхожу в сторону. Может, служителю описать внешность ведьмы и поинтересоваться, была ли она здесь? Меня поражает отсутствие логики в поступках ведьмы. Совершить скачок через четыреста лет — и отправиться в библиотеку? Что она хочет найти в книгохранилище и зачем? Или ее не книги интересуют, а нечто, спрятанное в этом здании? На табличке у входа в костел я прочитала, что он строился с 1610 по 1630 год. Ведьма попала к нам из 1616 года, когда костел еще только возводили, и маловероятно, чтобы в нем тогда прятали сокровища. Что же заинтересовало здесь Илону? Может, что-то, связанное с иезуитами? Стоп! Ведь Тонич упоминал архивы иезуитского коллегиума! Выхожу из костела и на примыкающем к нему трехэтажном старинном здании вижу несколько табличек. Это и в самом деле бывший иезуитский коллегиум, построенный в 1609 году. В нем, оказывается, даже обучался молодой Богдан Хмельницкий, а ныне это 62-я средняя школа. Если ведьма ищет спрятанные сокровища или еще что-нибудь, то, скорее всего, ЭТО должно находиться именно здесь. Неужели она посвящена в какую-то тайну, которая связана с иезуитами и представляет для нее интерес даже в наше время? — Привет, подруга. Прогуливаешься? — Мое предплечье сжала металлическим обручем пятерня санитара Степана. Такое ощущение, что весь персонал психушки последовал за мной во Львов. Кого я еще тут встречу? Степан для меня очень опасен. Вряд ли он ко мне относится так же доброжелательно, как Мартин. Если судить по его злобному торжествующему взгляду, меня ничего хорошего не ожидает. — Мне надоело таскаться за тобой. Я тебя давно заприметил и пошел следом, но твоя прогулка уж слишком затянулась. — Тебе нравится играть в шпионов? — Лихорадочно обдумываю, что предпринять, вижу, что он держится настороже — помнит, какой я ему преподала урок. — Это не игра, я ловлю убийцу. То, что не смогла сделать милиция, совершил я. — От гордости он надулся, словно индюк. — И не вздумай применять приемчики, а то огрею так, что мало не покажется. — Что ты тут делаешь? Не иначе как приехал на экскурсию? — Скажешь тоже — на экскурсию! — заулыбался Степан. — Учусь я здесь, в медуниверситете на фармацевтическом. Приехал в библиотеку универа, книжки сдать и получить. И с ребятами договорился в «Криивке» [8] посидеть, но, видно, не судьба, с тобой много мороки будет, пока сдам в милицию. Придется подождать — ребята должны подъехать, поедем в милицию с ветерком. И тут словно пелена спала с моих глаз. Ассистентом Феликса Марковича был крупный мужчина и явно моложе его, им вполне мог быть Степан. Даже любознательная Соня не знала, что Степан учится в медицинском, следовательно, он это не афишировал, возможно, из-за того, что обучение платное и с зарплатой санитара его не потянуть. Он меня задержал, но об этом сообщил не в милицию, а своим друзьям. Если Степан и есть тот второй «черный трансплантолог», то это все объясняет: он не хочет, чтобы я встретилась со следователем, и поэтому в милицию я не попаду, а сгину в каком-то укромном местечке. С размаху влепляю Степану пощечину и на всю улицу ору: — Сволочь! Паразит! Уходи к своей шлюхе, видеть тебя не могу! — Ах ты!.. — Степан пытается закрыть мне рот ладонью, но я ухитряюсь прокусить ему руку до крови. Хватка его на мгновение ослабевает, я быстро приседаю и с размаху бью свободной рукой ему в промежность. — Су-у-ука! — Степан приседает, окровавленную руку прижимает к ушибленному месту, словно это может помочь унять боль, но продолжает удерживать меня. «Вот настырный!» Вспоминаю рекомендации инструктора по рукопашному бою и бью открытой ладонью снизу вверх, целясь в кончик носа. Это очень болезненный и ошеломляющий удар. У Степана расширяются зрачки чуть ли не на всю радужку и из носа потоком хлещет кровь. Он отпускает меня и грузно приземляется на пятую точку. Рискуя попасть под колеса, маневрируя, перебегаю забитую автотранспортом проезжую часть. Посредине улицы тянется ухоженная аллея, деревья стоят словно солдаты в строю. Бегу по аллее в сторону очередного массивного старинного здания, перед которым находится небольшой бассейн. Сворачиваю и, вновь отчаянно маневрируя, бегу буквально перед капотами автомобилей, оглушительно сигналящих и визжащих тормозами. Мне на руку, что сейчас час пик и на проезжей части образовалась тянучка. Сворачиваю в какую-то улочку, мельком замечаю табличку с надписью «Улица Тиктора». Мне ничего не говорит это название. Выбегаю на перекресток, выскакиваю на проезжую часть и, раскинув руки, останавливаю автомобиль. — Вопрос жизни и смерти! — Умоляюще смотрю на водителя. — Мне надо срочно попасть в центральную больницу! Видя, насколько я взволнована, водитель кивком указывает на сиденье. — Садитесь. Какая именно центральная? Транспортная, на улице Огиенко? — Именно она. Не имею понятия, где находится эта больница, да мне она и не нужна: я должна поскорее покинуть этот район города. Мой вид и волшебное слово «больница» срабатывают. Ведь каким надо быть толстокожим, чтобы отказать более чем симпатичной девушке, торопящейся добраться до больницы! Любая другая причина не подействовала бы так эффективно. — Это не по дороге, но я выручу вас. Надеюсь, что больница на другом конце города, но едем мы всего минут десять. Водитель отказывается от денег, однако я особенно и не настаиваю. Поблагодарив, быстрым шагом направляюсь к входу и, убедившись, что автомобиль моего благодетеля отъехал, иду назад, в сторону парковой зоны, издали напоминающую лес. В парке я быстрее успокоюсь и соберусь с мыслями. Перехожу улицу, в парке иду по красной щебеночной дорожке, пока не выхожу на широкую центральную аллею с красивыми, под старину, фонарями. Памятник Ивану Франко и прямая как стрела аллея, в начале которой, на выходе из парка, виднеется здание университета, позволяют мне сориентироваться. Место знакомое: во время работы в газете приезжала в университет — брала интервью. Присаживаюсь на скамейку в тени и размышляю о делах своих скорбных. Оставаться во Львове опасно. Может, уехать в Киев? Впрочем, там будет опаснее вдвойне. Не знаю, верны ли мои предположения относительно Степана, но лучше с ним больше не встречаться. Поистине чудо, что я смогла убежать от него. Если он и правда преступник, то непременно начнет искать меня, а если я ошибаюсь, то он заявит в милицию и мной активно займутся, получив наводку о моем местопребывании. Впереди вижу двух милиционеров — патруль — и резко сворачиваю в сторону, ухожу по боковой аллее. Боюсь обернуться, чтобы не привлечь их внимание. Ощущение такое, будто я голая и все прохожие поедают меня взглядами. Понимаю, это лишь игра воображения, но от этого не легче. Спина горит, словно к ней прикреплена мишень, которую решетят взгляды. Не выдерживаю, оглядываюсь. Опасения не беспочвенные: патрульные свернули и идут за мной, до них расстояние в полсотни шагов. Не знаю, они идут за мной случайно или и в самом деле преследуют меня? Мимолетный взгляд назад не позволил понять, ускорили они шаг или нет. Иду быстрее, уже готова бежать, хотя умом понимаю, что это лишь усилит их подозрения, если таковые имеются. Снова оборачиваюсь, и сомнения отпадают — расстояние между нами резко сократилось. Не выдерживаю, бросаюсь бежать, хотя понимаю, что это бесполезно: в парке не спрячешься и, несмотря на мое давнее увлечение легкой атлетикой, маловероятно, что мне удастся скрыться в малознакомом городе. Мой рывок позволил увеличить дистанцию между нами. Послышалась пронзительная трель милицейского свистка, и охота за мной началась. На мое счастье, попадающиеся навстречу прохожие не пытаются задержать меня, уступают дорогу. Не потому, что им меня жалко, просто не хотят проблем на свою голову. Принцип нового времени «моя хата с краю» работает на меня. Выбегаю из парка, с риском для жизни выскакиваю на проезжую часть и маневрирую среди движущихся автомобилей. Слышу бешеные сигналы клаксонов, ругань водителей, визг тормозов, но благополучно выбираюсь из транспортного потока на противоположную сторону улицы. Теперь у меня существенная фора перед преследователями, вот только смогу ли воспользоваться этим? Сворачиваю наугад в узкий проулок, и он жестоко шутит надо мной: изогнувшись дугой, выходит на ту же самую улицу, только дальше метров на четыреста. — Иванна, садись! — доносится из припаркованного автомобиля. Оконное стекло опущено, и я вижу на месте водителя Мартина. — На заднее сиденье! Не раздумывая, забираюсь внутрь, не в силах ничего произнести, не отдышавшись от бега. Мартин сразу трогается с места, резко набирает скорость. Смотрю в заднее окно, преследователей не видно, надеюсь, что они не заметили, на каком автомобиле я уехала. — Не таращись в окно, ложись на сиденье! — командует Мартин. Сразу подчиняюсь: он прав, хотя стекла автомобиля и затонированы дымчатой пленкой. — Огромное спасибо, Мартин! Если честно, и в мыслях не было, что вы способны на такой поступок. Ведь вы многим рискуете. Извините, если не то говорю. — Я не судья, определяющий на основании доказательств, виновен или нет подозреваемый, но думаю, что ты невиновна. Сегодня позвонил в больницу и узнал новость: следственная группа собирается провести эксгумацию тех больных, которые умерли последними, для проведения судебно-медицинской экспертизы. Я давно считал подозрительным то, что больные стали значительно чаще умирать. — Это Стас! — обрадовалась я. — Не ожидала, что он так оперативно сработает. — Не понял, Иванна! — произносит озадаченный Мартин. — Я послала письмо знакомому следователю в Киев, где описала события той ночи, к нему приложила мобильный погибшей Сони. В больнице орудуют «черные трансплантологи», торгующие органами умерших больных. Не знаю, помогали они больным умирать или нет, но из их тел изымали органы для продажи. Это они с Соней расправились, я едва от них ускользнула. Феликс Маркович был одним из них, поэтому его убили, решив оборвать цепочку. — Видимо, у них были серьезные причины убить Соню и Марковича, — задумчиво говорит Мартин. — Только из-за торговли органами они на это не пошли бы. Видимо, больным помогали умереть. — Похоже на то. — Удобней устраиваюсь на сиденье, продолжая лежать. Жаль, что ноги нельзя вытянуть. — Вскоре все выяснится и с меня снимут подозрения.

— Дай-то Бог! Тебе повезло, что я увидел, как ты состязалась в беге с милицией. Заметив, куда ты побежала, я понял, откуда выскочишь. — Вы здорово помогли мне. Даже не знаю, как вас благодарить. — Повременим с благодарностями. Тебя куда отвезти? Ты же где-то жила все это время. — Не знаю. — Меня гложут сомнения. Вернуться на съемную квартиру? После убийства Тонича моя интуиция почему-то возражает против этого. — Думаю, туда возвращаться небезопасно, я все еще беглянка из психушки, подозреваемая в убийствах. Машина правосудия ржавая и медлительная, пока с меня снимут подозрения, пройдет немало времени. Хочется провести его не в камере и не в дурдоме. — Это должно быть надежное и укромное место, — соглашается Мартин. — Где же такое найти? У тебя есть мысли по этому поводу? — Я совсем чужая в этом городе. — Может, передать весточку от тебя твоему знакомому следователю? — Пожалуй, не стоит! Хотя мы давно знакомы, он не станет рисковать из-за меня своей должностью и дальнейшей карьерой. Будет действовать в соответствии с законом. — Если хочешь, я отвезу тебя в свой загородный дом. Сегодня вечером я заступаю на дежурство в больнице, завтра вечером приеду, привезу продукты. — Мне как-то неудобно, Мартин. Вы сегодня спасли меня, я не хочу чувствовать себя обузой. — Иванна, лет десять я читаю и перечитываю Библию и каждый раз делаю для себя открытие. Христос сказал так: «Не по делам вам воздастся, ДАБЫ НЕ ХВАЛИЛИСЬ, а ПО БЛАГОЧЕСТИЮ». Мой долг христианина — помочь тебе, и не потому, что рассчитываю на какую-то награду, а по велению сердца. Я никак не ожидала, что Мартин окажется глубоко верующим. Чем больше с ним общаюсь не в больничной обстановке, тем больше положительных качеств открываю в нем. — Это может затянуться не на один день. Чувствую себя крайне неловко. Одно дело, когда помогает близкая подруга, другое — когда в качестве благодетеля выступает в общем-то посторонний мужчина. Может, он рассчитывает на интимные отношения? Он приятный и видный мужчина, но я сплю с теми, к кому ощущаю сердечное влечение, а пока меня влечет только к Егору. Однако не похоже, чтобы он заигрывал со мной. — Будешь там жить, сколько потребуется. Неудобство в том, что придется стать затворницей, чтобы соседи не заприметили тебя. Гулять во дворе будешь только ночью. Словом, я предлагаю не роскошную жизнь, а клетку, которая хоть и открыта, а вылететь нельзя. — Снова четыре стены и ожидание светлого будущего! — Я тяжко вздыхаю, представив такую перспективу. — Все же лучше, чем шалаш в лесу. Побудешь пару дней, а там как решишь. Может, придумаешь лучший вариант. — Меня мучает совесть, что я поступаю, как эгоистка, зная, что у вас могут быть крупные неприятности… Но я согласна! — Не надо пессимистически смотреть в будущее. Мы живы, и уже это просто великолепно. Сейчас сделаем небольшую остановку и запасемся самым необходимым для тебя. Я пойду один, а ты не высовывайся. Мартин остановил автомобиль возле супермаркета, и я осталась лежать на заднем сиденье, вспоминая сегодняшние события. Смерть Тонича, какая-то немыслимая. Кроме вреда, она ничего не может принести ведьме. С ним произошел несчастный случай? И если не ведьма, то кто виновен в его смерти? Какие бы версии я ни строила, в нынешнем положении все равно ничего не смогу предпринять. Мне чертовски повезло, что Мартин случайно проезжал мимо и помог мне выбраться из, казалось бы, безвыходной ситуации. А если он не случайно там оказался? Если его участие — лишь притворство и желание заманить меня в смертельную ловушку? Что, если именно он является тем «черным трансплантологом», а не Степан? Ведь и он мужчина крупный… Эта догадка поразила как молния. Надо немедленно бежать, пока не поздно! Задняя дверца автомобиля открылась, и Мартин поставил увесистый пакет прямо мне на живот, я только охнула от неожиданности. Он сел на водительское сиденье, и автомобиль тронулся в путь, возможно, для меня смертельно опасный. Если моя догадка верна, то Мартин спас меня не из чувства сострадания и не по доброте душевной, а чтобы по-тихому расправиться в укромном месте. Ведь я продолжаю быть опасным свидетелем. Тем временем автомобиль выехал за черту города и набрал скорость. — Можешь сесть, мы уже далеко от города. Посмотри, может надо еще что-нибудь докупить? «Средства для самообороны!» — чуть не вырвалось у меня, но я послушно заглянула в пакет. Первыми бросились в глаза женские прокладки. Мартин сдержанно рассмеялся, видимо, его позабавило выражение моего лица, увиденное в зеркале. — Я врач, и мне известны тайны женского организма. Так что не стесняйся, будь проще. — Он верно истолковал причину моего изумления. Кроме съестных припасов тут были кремы, лосьоны, тушь, лак для ногтей и туалетная вода. — Зачем было так тратиться? — Мне стало стыдно за то, что я плохо думала о Мартине. Он все продумал до мелочей, а значит, действительно заботится о моем комфортном проживании в его доме, а не замыслил подлое убийство. — Женщина везде должна чувствовать себя женщиной. Этот цвет волос тебе идет, но мне кажется, что, став блондинкой, ты бы только выиграла. — А я и есть натуральная блондинка. Была ею… — Это я заметил в больнице — по корням волос, ведь ты не могла подкрашивать волосы. — Где ваш дом находится? Я вроде бы немного успокоилась, но не до конца. Вдруг его заботливость — это хитрая уловка, чтобы усыпить мою бдительность? — Мы едем в направлении Жовквы, в хуторе Малка находится мой загородный дом-дача. Это примерно в двадцати километрах от Львова. Соседей немного, но есть, поэтому в светлое время суток из дома тебе не следует выходить. Внутри все условия, так что это не есть большая проблема. Когда мы подъехали к хутору, Мартин попросил, чтобы я вновь легла на заднее сиденье, предупредив, что скажет, когда можно будет выйти из автомобиля. Теперь я полагалась только на слух, и подозрения вновь овладели мной. Я была напряжена до предела и готова в одно мгновение вскочить и бежать. Автомобиль остановился, но Мартин не стал выходить из него. Что-то щелкнуло, и послышалось дребезжание, я поняла, что он открыл ворота с помощью пульта. Автомобиль, немного проехав, резко наклонился вперед и стал двигаться медленнее. Снова задребезжали, закрываясь, ворота. — Все, приехали. Можешь выходить. Сажусь на сиденье и осматриваюсь. Подземный гараж очень большой, тут свободно поместятся два, а то и три автомобиля. Светлые оштукатуренные стены, и очень чисто, словно в операционной. Стоящий сверху дом, должно быть, тоже немаленький. Не знаю, какая у врача-психиатра зарплата, но денег у Мартина должно быть очень много, чтобы он мог позволить себе такую роскошь. Интересно, откуда у него такие деньги? Уж не от продажи ли человеческих органов? Тревога и подозрения вновь овладевают мною. Выбираюсь из автомобиля, готовая действовать в зависимости от обстоятельств. Стараюсь не думать о плохом, но и «доверчивой дурой» не буду. Мартин жестом указал на винтовую лестницу в углу гаража. — Милости просим в дом, Иванна! — Спасибо, только после хозяина. — Решаю держать его в поле зрения, не хочу, чтобы он оказался у меня за спиной. Мартин привычно легко взбежал по ступенчатому серпантину наверх, следую за ним, сохраняя безопасную дистанцию. Он показывает мне дом. На первом этаже — «студия»: просторная гостиная с мягкой мебелью, совмещенная с немаленькой кухней в стиле хай-тек. Все сверкает металлом, стеклом и пластиком. Прямая дубовая лестница, покрытая лаком, ведет на второй этаж, под ней два помещения — ванная с душевой кабиной и кладовка. На втором этаже две спальни и туалет. Все тут выглядит богато, во всех комнатах блестящий бамбуковый паркет и идеально чисто. Просто не верится, что здесь живет одинокий мужчина. Кто же в этом доме поддерживает порядок? Мне вспомнился Егор, его удивительная способность устраивать беспорядок. Он сердился, когда я его устраняла, так как тогда ничего не мог найти. — За порядком в доме следит ваша жена? — Я три года как разведен. Убирать приходит женщина из соседнего села, а вообще хозяйством занимается мой сводный брат. Он помешан на чистоте. Этот дом у нас на двоих, хотя юридически владельцем являюсь я. — Так сюда может наведаться ваш брат? — Нет, я его предупредил, чтобы он в течение недели здесь не появлялся. А там что-нибудь придумаю. Собственно, и я, и он нечасто сюда приезжаем, как-то не прикипели сердцем к этой красоте. — Зачем же вам этот дом? — Можно считать, что это наши вложения в недвижимость. Деньги обесцениваются. — Солидные вложения! — не удержалась я. — Подфартило — есть такое слово, Иванна. Давай лучше поговорим о насущном, так как я должен ехать на дежурство в больницу, а мне надо еще кое-что порешать в городе. Самое главное — тебе надо научиться пользоваться котлом и электроплитой. Иначе останешься без горячей воды и пищи. Вместе с Мартином спускаюсь на первый этаж, где прослушиваю короткую, но содержательную лекцию на бытовые темы. Он приедет только завтра вечером. Утром главный врач делает обход палат, на котором обязаны присутствовать все врачи, а потом Мартин займется своими больными. Мог бы и не пояснять: больничный распорядок впечатался в мою память. Мартин спускается в гараж, и вскоре я вижу, что он выезжает за ворота. Модерновая обстановка в доме меня не радует, она еще сильнее подчеркивает, что я тут чужая. В моем положении лучше бы оказаться в древней покосившейся избушке в чаще леса, где необходимо все время что-то делать: топить печь, конопатить щели в стенах, собирать для пропитания ягоды-грибы. Тут я обречена на безделье, даже пыль везде вытерта. Мартин купил в основном консервы и полуфабрикаты, решив этим облегчить мне процесс приготовления пищи, но сделал только хуже. Раньше из-за хронической нехватки времени у меня был бутербродно-пирожковый рацион, в кухне, особенно не напрягаясь, обходилась без кулинарных изысков, даже когда со мной жил Егор. Сейчас с удовольствием занялась бы приготовлением полноценного обеда из трех блюд. Но из овощей Мартин купил только помидоры и огурцы, нет картошки, капусты, бурячков для борща. Все же идея приготовить что-нибудь горяченькое подвигла меня на эксперименты, и я сварганила подобие постного помидорного супчика с пшеном и сыром. Он мне показался вкусным, и в очередной раз я дала себе клятву: когда все закончится и я вернусь к нормальной жизни, обязательно в выходные буду готовить дома обед. Снова моими мыслями завладел Егор, то и дело посматриваю на мобильный телефон с новой сим-картой: вот взять бы и набрать его номер, поговорить, узнать, не забыл ли он меня, не променял ли на другую? Но я видела в фильмах, как засекали местонахождение человека по звонку с мобильного. Почему я думаю, что из-за меня телефон Егора на прослушке? Или телефон Марты? Может, я вижу сложности там, где их нет? Все-таки прислушиваюсь к внутреннему голосу и решаю повременить со звонками Егору и Марте, самым близким мне людям. Решаю что-нибудь почитать, возможно, найду здесь глянцевый журнал, детектив или хотя бы справочник по психиатрии. С учетом профессии Мартина, вероятнее всего найти книги по медицине, хотя я не знаю вкусов и занятий его сводного брата. Поднимаюсь на второй этаж, внимание привлекает темно-коричневый шкаф-«горка», сделанный под старину, с резьбой и инкрустацией. Начинаю в нем рыться и обнаруживаю ноутбук и мобильный модем. Включаю ноутбук, на мониторе заставка: старинный замок, расположенный на холме, значительно больший по размерам, чем Невицкий, но чем-то он мне знаком. Впрочем, это несущественно, и нечего сушить мозги. К счастью, на входе нет пароля, и через модем за несколько секунд выхожу в Интернет. Но раз уже я пренебрегла правилами приличия и рылась в чужих вещах, решаю полюбопытствовать, что за информация хранится в компе. В «Моих документах» обнаруживаются две папки: «Я» и «Не-Я». Второе название более чем странное, и я пробую открыть эту папку, но тут на страже стоит пароль, как и на второй папке. — Было бы проще поставить один пароль на входе и не секретить каждую папку в отдельности, — бурчу себе под нос. Тут же сама нахожу объяснение этому: «Ноутом пользуется не только Мартин, но и его сводный брат, и у них есть друг от друга секреты. Ну и бог с ними, с этими секретами!» Захожу в Интернет, просматриваю свой почтовый ящик: он пуст. Молчание Соломии мне не нравится. Мы договорились, что она будет раз в два дня посылать мне нейтральное сообщение, должное означать, что все в порядке и меня у нее не искали. Набираю в поисковике «убийство во Львове», и он сразу выдает: «Зверское убийство врача». Пробегаю мельком статью, фамилия врача мне незнакома. Формулирую иначе: «Смерть археолога Львов» — и попадаю на заметку, которая мне нужна. Из нее следует, что «тело археолога М. Куричко со следами насильственной смерти найдено в арендованной квартире. Возбуждено уголовное дело. Отрабатывается ряд версий, одна из которых связана с деятельностью „черных археологов“. М. Куричко принимал участие в археологических раскопках в Невицком замке и, возможно, обнаружил нечто ценное, о чем стало известно злоумышленникам». Я продолжаю искать, играясь со словами «смерть археолога Невицкий замок», и обнаруживаю интервью участника экспедиции Дмитрия Чернова, данное журналисту областной газеты. Дмитрий рассказал, что незадолго до гибели М. Куричко в лагерь экспедиции прибыла странная особа, явно связанная с «черными археологами», которая сразу вызвала у него подозрения. После внезапного отъезда М. Куричко она исчезла из лагеря. Заподозрив неладное, Дмитрий связался по телефону с М. Куричко и пытался договориться о встрече, но тот ее несколько раз переносил, пока его не нашли мертвым. Понятно, все это Дима сообщил и оперативникам, и теперь я главная подозреваемая в смерти Тонича, так как незадолго до его гибели встречалась с ним и скандалила. Теперь, когда я главная подозреваемая в трех убийствах, не знаю, удастся ли Стасу вытащить меня из кошмарной ситуации. Этот дом для меня — спасение или смертельная ловушка? Если бы Мартин хотел расправиться со мной, то не стал бы тянуть, сделал бы это сразу по приезде. Или ему что-то помешало? Алиби! Как это я сразу не догадалась: ему надо было подготовить себе «железное» алиби, а уж потом заняться мной. Сегодня он дежурит в больнице и может среди ночи приехать сюда и покончить со мной. Тело куда-нибудь выкинет или спрячет. Беру за точки отсчета Жовкву и Стрый, прибегаю к помощи Интернета. От психиатрической больницы до Стрыя около тридцати километров, получается, что всего Мартину надо проехать около ста пятидесяти километров, это займет у него не меньше, чем полтора часа. То есть он будет отсутствовать в больнице более трех часов. Трудно такое длительное отсутствие скрыть, тем более что всегда может возникнуть что-нибудь непредвиденное и станут искать дежурного врача. Уж слишком хлипкое алиби. Просмотрев текущие новости, я решаю узнать как можно больше о кровавой графине Батори. Возможно, это пригодится в борьбе с ее дочерью… Эржебет Батори родилась в 1560 году, а скончалась в возрасте пятидесяти четырех лет, замурованная в комнате замка. Она пытала служанок и издевалась над ними еще при жизни мужа, воеводы Ференца Надашди, прозванного Черный бей за его жестокость по отношению к пленным врагам. Судя по всему, эти двое друг друга стоили. Он очень спокойно относился к садистскому увлечению жены и даже внес свою лепту: научил «лечить» эпилепсию при помощи горящей бумаги, вставленной между пальцами ног больных. Темная история с его смертью: то ли графиня его отравила, то ли наслала смертельное изуроченье, так как он меньше времени стал уделять битвам и все больше находился дома. Это не позволяло Эржебет в полной мере реализовывать свои садистско-эротические фантазии. Ее любовь была смертельной, даже ее любовник, воин-наемник по прозвищу Железная голова, бежал от нее за пределы королевства, спасая свою жизнь. И будучи при дворе императора в Вене, графиня не оставила кровавых забав. Происходило все в ее собственном доме на Зингерштрассе, получившей зловещее название Блютгассе — Кровавая аллея, что было связано не с графиней, а с давними событиями: когда-то там вероломно расправились с австрийскими тамплиерами. На суде ближайшие подручные Батори, горбун Уйтвари Янош по прозвищу Фицко, Йо Илона, нянька, Доротия Центес по прозвищу Дорко, Каталина Бенизки, прачка, дали показания, на основании которых насчитали более шестисот жертв графини, а также стали известны подробности ужасных пыток. Даже через много лет в укромных местах ее замков находили останки замученных девушек. Как проходили эти садистские оргии, я видела собственными глазами, когда анкх отправил меня в прошлое. Ужасные воспоминания! Гоню их прочь. Подручные графини понесли заслуженное наказание в духе того времени: женщин, после того как им щипцами поотрывали фаланги пальцев, сожгли. Вот только горбуну Фицко отрубили голову, не понимаю, за что ему такая милость, быстрая смерть? Я ведь сама видела, что он был одним из главных помощников графини! На допросах подручные графини упоминали молодую женщину в маске — якобы она присутствовала на оргиях. По словам Ульяны, это была Илона, дочь Батори. Мне запомнилась родинка под лопаткой незнакомки в маске, но есть ли она у Илоны, неизвестно. Впрочем, не важно, Илона — дочь графини или нет, хотя в этом я уже не сомневаюсь. Сама ведьма Илона несет смерть, и ее необходимо остановить любым способом. Если графиня родила в пятнадцать лет, то в 1616 году Илоне исполнился сорок один год, а на вид ей не больше тридцати. Впрочем, многие женщины, если они следят за собой, выглядят гораздо моложе своих лет, и для этого не надо принимать ванны из крови девственниц. Судя по тому, что успела рассказать Ульяна, ее хозяйка Илона вела очень бурную жизнь, богатую не только кровавыми, но и любовными приключениями. И тут мне в голову пришла мысль, которая могла бы объяснить интерес к современному Львову дамы, прибывшей из Средневековья. Что, если Илона, как и ее мать, родила ребенка и отдала его на воспитание чужим людям? Но наблюдала за тем, как он взрослеет, поскольку находилась поблизости? Судя по услышанным мной разговорам ее любовника, венгерского дворянина Балинта Другета, он до последнего надеялся, что придет помощь с другой стороны Карпат, от Речи Посполитой, и это указывало на то, что у него там имелись крепкие связи. Именно оттуда пришли отряды наемников, которые помогли Балинту захватить этот замок в 1602 году. Но польский королевич Владислав IV, провозглашенный московскими боярами царем [9] , стремясь силой подчинить себе Московское государство, стал собирать наемников для очередного похода. Вот почему Балинту Другету пришлось в одиночку сражаться с небольшим отрядом венгерского короля, он был обречен на поражение. Думаю, Илона не случайно оказалась в 1616 году на самой окраине Венгерского королевства, будучи любовницей мелкого дворянчика, хотя, со слов Ульяны, одно время была даже фавориткой императора Рудольфа ІІ. Учитывая ее красоту и манеры, это было вполне возможно. Ее интересовал этот край потому, что во Львове учился ее сын. Почему сын? Потому что во Львове ее интересовали архивы иезуитского коллегиума, в то время одного из самых солидных учебных заведений, конкурировавшего с европейскими университетами. Учились там только представители мужского пола. Оказавшись в нашем времени и кое о чем расспросив Тонича, историка по профессии, она захотела узнать о дальнейшей судьбе сына и его потомков. Жаль, что я не смогу последовать примеру Илоны: не знаю, под каким именем был записан ее сын в коллегиуме. Всматриваюсь в герб Батори: на червленом поле три драконьих зуба. Вспоминается не вызывающий недоумения герб Лянцкоронских с извергающими пламя львиными головами, шлемом рыцаря. Здесь же только три конусообразные полоски, расположенные в виде «вилки», и только из пояснения становится понятно, что это драконьи зубы. Чтение статей о кровавых злодеяниях графини Батори меня утомило, но напоследок я решила взглянуть на фото зловещего замка Чейт — свидетеля большинства ее злодеяний и места последнего упокоения. Когда я увидела фотографию, во мне все перевернулось! Именно это фото было на заставке в ноутбуке. Снова взглянув на нее, я убедилась: та же самая фотография! Неужели опять совпадение? Меня охватил страх — подлый, липкий, всепроникающий. Страх, который не отпускает. Пытаюсь подбодрить себя, но не получается. Признать, что между владельцем ноутбука и кровавой графиней существует связь? Это полное сумасшествие! Похоже, я слишком рано покинула учреждение, где меня лечил хозяин этого ноута! Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, я скачиваю старый добрый фильм «Покровские ворота», решив подарить себе два часа хорошего настроения. Остроумный Костик, интеллигентный и беззащитный Хоботов, энергичная и предприимчивая Маргарита, обаятельный алкоголик Велюров становятся моими спутниками в иллюзорном мире кино. За окном темно, свет я не включаю, чтобы не привлечь внимание соседей. Окна закрыты ролетами, но не знаю, насколько плотно они прилегают. Мне остается одно — лечь спать. Пусть простит меня Мартин, но я, не раздеваясь, ложусь прямо на покрывало. И сразу возникает предчувствие опасности. Сон не идет ко мне, а тишина пугает. Если бы за окном слышались гудки автомобилей и людской гомон, мне было бы спокойнее. Привычные городские звуки лишь подчеркивают тишину, оттеняют ее. А здесь ни звука, словно на кладбище. Возвращаюсь к любимому занятию — считаю баранов. Без особого труда наделяю их лицом Степана. В бараньем обличье он более симпатичен, но сон все равно не приходит, хотя я насчитала уже более двухсот этих животных. Надоело! Бархатная тишина в чужом доме обманчива и коварна, здесь можно не услышать крадущихся шагов убийцы, и ощущение безопасности обманчиво. Неизвестный противник страшен своей непредсказуемостью, он может нанести удар, когда ты его не ждешь. Какой тут сон?! Вдруг я проваливаюсь в разверзшуюся подо мной пустоту. «Только не это! Я не хочу оставлять беззащитным свое тело!» Но анкх безучастен к моей мольбе, он в очередной раз отправляет меня в прошлое. Тошноту во время падения сменяет эйфория от чувства полета. Я снова в чужом времени! Зачем мне это?!
<< | >>
Источник: Сергей Пономаренко. Ведьмина охота. 2013

Еще по теме 1.8:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности