загрузка...

1.7

Пришла в себя в палатке среди ночи. Вернувшись из астрала в физическое тело, я ощущаю ужасную усталость и непреодолимое желание спать. Слышится ровное сонное дыхание Нины, пора и мне отдохнуть. Надеюсь, что Тонич вернулся и завтра милицию никто вызывать не будет. Поворачиваюсь на бочок, и тут меня обжигает мысль: «Ведьма Илона! Она попала в наше время! Ее надо остановить, пока она не наделала бед!» С трудом открываю глаза и на четвереньках выползаю из палатки. Ночная прохлада освежает, но сонливость не проходит. Сейчас бы чашечку крепкого черного кофе! Только надо думать не о кофе, а о том, где искать ведьму. Боюсь себе задать вопрос: что я сделаю, когда найду ее? Сдам в милицию? Не знаю, буду действовать по обстоятельствам. Не верится, что ведьма сможет приспособиться к нашему шумному, практически незнакомому ей миру. Одно дело знать о будущем из рассказов Ульяны, другое — столкнуться с этим лоб в лоб. Сейчас для меня важно найти ведьму и не выпускать ее из своего поля зрения. Тонич и ведьма переместились в наше время раньше меня, так что искать их возле южной башни бесполезно. Успокаивает то, что ведьма полностью зависит от Тонича и будет находиться рядом с ним. Сейчас для нее он значит больше, чем поводырь для слепого. Не представляю, сколько потребуется времени, чтобы человек из семнадцатого века освоился в двадцать первом. Вообще, возможно ли это? Думаю, пока ведьма не освоится, они будут находиться в лагере. Вот только как Тонич объяснит ее появление здесь и странное поведение? И ее средневековый наряд? Разве что… Тут я поняла, где надо искать ведьму: Тонич будет прятать ее в заброшенном туристическом лагере, пока не поможет ей выглядеть, как современные женщины. Там у нее будет крыша над головой, да и расположен лагерь недалеко. В том, что Тонич при ведьме будет исполнять роль послушной марионетки, я не сомневаюсь. Он историк-археолог, а тут дама из Средневековья, которая многое может ему рассказать о своем времени, а помимо этого она красавица и профи в искусстве обольщения, так что у него нет ни малейшего шанса устоять перед ней. Эти размышления изгнали сонливость, и я жажду поскорее проверить справедливость своего предположения. Прихватив фонарик Нины, крадучись иду в направлении заброшенного туристического лагеря. Разумно было бы сначала найти Тонича и переговорить с ним, но не знаю, где его палатка. Ночную тьму не в силах разогнать молодой месяц, но приближается рассвет и небо на горизонте начинает сереть. Сейчас около пяти часов, и минут через тридцать-сорок станет совсем светло, поэтому замедляю шаг: не хочу блуждать по заброшенной турбазе в темноте, зная, что где-то притаилась ведьма, более опасная, чем ядовитая змея. К тому же она вооружена — вспомнился стилет, которым она ранила Ульяну. Не знаю, удалось ли девушке выжить после такого ранения, но я сделала, что могла. Вернуть Ульяну в наше время я не в силах. В темноте турбаза напоминает сказочный городок, заколдованный злым волшебником. Поражают воображение небольшие деревянные домики на сваях, словно избушки Бабы-яги на куриных ножках, стоящие вдоль серпантина дороги. В полумраке не видно пустых глазниц окон, выбитых дверей, гнилых досок, и домики производят впечатление обжитых, вот только обосновались в них темные силы — нежить и злобные орки. Главный четырехэтажный корпус тоже прилично выглядит издали, хотя там впору снимать эпизоды фильмов про войну, настолько все разрушено. Начинаю осмотр с домиков, почему-то кажется, что ведьма выбрала для себя убежище в одном из них. В нем проще, чем в кирпичном корпусе, огромном и продуваемом всеми ветрами, создать хотя бы минимальные условия для проживания. Отвратительное существо, противно пискнув, пролетает рядом, едва не задев крылом лицо. Спину обдает холодом, и желание заниматься поисками улетучивается. Стою, не зная, что предпринять: бежать отсюда или неподалеку переждать до рассвета? Вспоминаются отрывки из фильмов ужасов, где появление и исчезновение вампиров предваряют стаи летучих мышей. Ведь напугал меня не кто иной, как нетопырь. Я невольно тру щеку, которой коснулось перепончатое крыло летучей мыши. Обычные мыши у меня не вызывают страха, я не буду при виде их вскакивать на стол и кричать как резаная, подобно некоторым героиням фильмов. А вот к нетопырям у меня особое отношение. В детстве ребята показали мне мертвую летучую мышь — до чего же отвратительное и страшное создание! После этого ночью мне приснился сон, который до сих пор не забыла: ужасная летучая мышь впилась зубами мне в шею и высасывала из меня кровь! До сих пор мне не по себе от этого воспоминания, а тут летучая мышь чуть ли не атаковала меня! Затея с поиском ведьмы Илоны теперь показалась глупой и опасной. Если она решит, что я представляю для нее угрозу, то пустит в ход не только стилет, но и колдовство. Я прошлась вдоль домиков, не поднимаясь в них, лишь светила внутрь фонариком через оконные проемы без рам. Ничто не выдавало присутствия человека, и я той же дорогой медленно вернулась в лагерь экспедиции. Светало. В кронах деревьев деловито завозились птицы, слышно было шуршание крыльев, шелест листвы, сквозь которую пробивались солнечные лучики. Где-то в стороне начал неутомимо выстукивать дятел-телеграфист. Приятная утренняя свежесть бодрила. Мне вспомнилось, как однажды, во время прогулки в Голосеевском парке, Егор обратил мое внимание на стук дятла и сказал, что тот выстукивает сообщение азбукой Морзе. — Вот послушай, что он передает: тук, тук, тук-тук-тук! Дай, дай закурить! — Так дятел же не курит! — Потому что никто не понимает его послания, а я, хоть его и расшифровал, сигарет не имею, поэтому ничем помочь ему не могу. Мое сердечко сжалось от тоски — как же хочется увидеть Егора! Уже столько времени нет никаких известий о нем. А что, если он женился на Виктории? У меня перехватило дыхание — такое завершение наших с ним отношений было бы ужасно. Нет, этого не может быть, потому что не должно быть! Я люблю Егора! Ради встречи с ним готова горы свернуть, и лучше никому не оказываться на моем пути! Даже предположение, что Егор мог за это время жениться, меня чрезвычайно расстроило, и слезы полились сами собой. Возникло жжение в глазах, пришлось вытащить контактные линзы, хорошо, что коробочка с раствором для их хранения была со мной. Вся в слезах и соплях, я подошла к лагерю экспедиции и сразу наткнулась на Дмитрия. Я прикрыла лицо рукой, словно стеснялась такого своего вида, а на самом деле я с размазанным макияжем и без коричневых линз стала совсем другой. — Что с тобой, Лена? Откуда ты в такую рань? — Это касается только меня! — Я хотела пройти мимо, но он заступил мне дорогу. — Я вижу, с тобой что-то произошло, ты на себя не похожа. Тебя кто-то обидел? — Нет, просто у меня очень плохое настроение! — раздраженно ответила я. — Оставьте меня в покое, своими расспросами вы еще больше расстраиваете меня. — Хорошо, поговорим, когда у тебя улучшится настроение. — Дмитрий отступил в сторону и задумчиво произнес: — Не пойму, что происходит: ты в такую рань рыдаешь, а Тонич целый день где-то пропадал, ночью появился и сразу уехал. Кто-нибудь может мне все это объяснить? — Тонич уехал?! — Известие меня шокировало. — Куда? Он был один? — А с кем он мог быть? — Дмитрий сощурился, глаза у него стали цвета осенней воды, тон — холодным. — Какова настоящая цель твоего появления здесь? Откуда ты знаешь, что Тонич нашелся? — Этого я не говорила! — Судя по твоей реакции, тебе об этом уже было известно. Тебя удивило лишь то, что он уехал, и заинтересовало, был ли кто-нибудь с ним. Скажи, Лена, или как там тебя на самом деле зовут, кто мог быть с Тоничем? — Откуда я знаю? — Я пожала плечами и тут осознала: известие о том, что Тонич уехал, так меня поразило, что я убрала руку от лица. Тут же попыталась снова прикрыться. — Зря стараешься, Лена. — Дмитрий верно расценил мой жест. — Твоя примитивная маскировка меня не обманула. Она рассчитана на дилетанта и на человека ненаблюдательного. Меня сразу заинтересовала твоя особа. Я не мог понять: зачем молодой симпатичной девушке делать из себя чучело? Для этого должны быть очень веские причины. Какие, Лена? — Несчастная любовь, — сказала первое, что пришло в голову. — Не хотела, чтобы ко мне «клеились», поэтому придумала себе такой образ. — Эту версию я мог принять, как только мы познакомились, но последующие события показали, что твои интересы не связаны с лабораторией паранормальных явлений в Днепропетровске. Кстати, такой лаборатории в Днепре нет — по моей просьбе это проверили. Да и несчастная любовь тут ни при чем. После вашего утреннего разговора Тонич исчез, словно провалился под землю. А может, так оно и есть? Ведь имеются предположения о наличии подземелья в замке, пока неподтвержденные. — Мне об этом неизвестно. — Зато где Тонич был, ты наверняка знаешь. Во время нашего разговора ты ни разу этим не поинтересовалась. — После таких серьезных обвинений впору думать, как доказать свою невиновность, а не о том, кто где прятался. — В полночь в палатку к Богдану Сильвестровичу заявился взволнованный Тонич, нес какую-то чушь. Сказал, что ему надо срочно уехать. У нас есть знакомый сельский водитель Ваня, оказывающий при необходимости автоуслуги, конечно, не бесплатно. Богдан Сильвестрович был так счастлив, что пропажа нашлась, что созвонился с Ваней и уговорил его среди ночи отвезти Тонича. — В Ужгород? — невольно вырвалось у меня — я вспомнила, что Тонич преподает там в универе. — Нет, во Львов. Когда Богдан Сильвестрович окончательно пришел в себя, он задумался над странным поведением Тонича. Почему он так внезапно уехал, тем более во Львов? Тонич тут проработал уже четыре сезона, но ничего подобного с ним не случалось, и после экспедиции он всегда возвращался в Ужгород. Еще одна странность: Тонич хотел одолжить у Богдана Сильвестровича крупную сумму и даже предлагал в качестве залога золотой перстень, с виду старинный. Тот одолжил ему гораздо меньшую сумму и без залога. Все это лишило Сильвестровича сна и заставило мучиться пару часов, после чего он разбудил меня и все рассказал. Мы позвонили Ване, он уже возвращался из Львова, и узнали, что Тонич уехал не один. — А с кем? — Мне было интересно, как водитель воспринял даму из Средневековья и как она себя вела во время поездки. — С женщиной, однако в мужской одежде — явно не по размеру. Я решил, что это была ты, Лена, мастер перевоплощений. — Дмитрий ехидно усмехнулся. — В палатке тебя не оказалось, что подтверждало мое предположение. И вдруг я встречаю тебя! Так быстро перенестись из Львова сюда ты не могла, ведь Ваня еще не вернулся. Кто эта женщина? — Откуда мне знать! Мне надоел этот допрос! Тонича я впервые увидела здесь, и наш единственный разговор продолжался всего десять минут. Так что сами разбирайтесь с ним. Я могу вернуться в свою палатку? — Выслушай мою версию: сюда ты приехала, чтобы найти что-то ценное, спрятанное в развалинах замка. Возможно, оно хранится в подземелье и ты знаешь, как туда попасть. По каким-то причинам тебе потребовалась помощь Тонича, возможно, об этом вы с ним заранее договорились. У тебя есть сообщница, которая не засветилась в нашем лагере. Это она вместе с Тоничем спустилась в подземелье. Они провели там целый день, нашли ценности, думаю, это золотые вещи, ведь Тонич предлагал старинный золотой перстень в качестве залога. Выбравшись из подземелья, они не захотели с тобой делиться, поэтому уехали так поспешно. Ты отправилась в условленное место — на заброшенную турбазу, но их там не нашла. Вот такая история! Все логично! — Ничего глупее я не слышала. — А если я подключу к этому делу милицию? Им захочется узнать, какие древние ценности вы нашли в развалинах замка. При упоминании о милиции у меня екнуло сердце, но на лице ни один мускул не дрогнул под внимательным взглядом Дмитрия. — Они только посмеются над вами. Все это лишь ваши домыслы. О каких подземельях и ценностях вы говорите? Вы фантазер, а не археолог. — Я бывший работник уголовного розыска. — Думаю, от вас избавились из-за вашего буйного воображения. Я иду отдыхать, из-за вас у меня разболелась голова! Увидимся за завтраком. — Надеюсь, ты туда явишься в своем настоящем обличье, без этой маскировочной мишуры. — Как вам будет угодно, Дима. — И не думай убежать вслед за своими дружками — я за этим прослежу! Я молча развернулась и пошла к своей палатке. Голова распухла от мыслей: «Надо немедленно отсюда выбираться, и чем скорее, тем лучше. Дима от меня не отстанет, а если отправит мое фото своим бывшим коллегам из угро, то его ожидает сюрприз: я психическая и на мне два трупа». Следом за мной идет Дмитрий, видимо, он решил всерьез заняться мной. Захожу в палатку, рассчитывая вернуть себе привычный облик до того, как Нина проснется, но та уже бодрствует и как-то странно на меня смотрит. Не хватало еще, чтобы и она в чем-то меня заподозрила! — Доброе утро, Нина. Хочу тебя обрадовать: Тонич нашелся. — Ой, как классно! А то дурные мысли совсем замучили. Сначала Уля, потом Тонич… Может, и Уля найдется живой и здоровой? «К сожалению, Ульяне снова попасть в наше время вряд ли удастся, ей бы выжить после ранения!» — Где Тонич был все это время? — Этого я не знаю, с ним общался Богдан Сильвестрович. Недалеко от нашей палатки стоит Дмитрий, изображает стража, можешь его подробно расспросить. — Ты куда в такую рань ходила? — Рано проснулась, решила немного прогуляться. — В замок ходила? И Дима снова тебя поймал? — Что-то в этом роде. Дмитрий не отцепится, грозит всякими карами. — Это в его духе. Мы за глаза прозвали Диму Демоном. Всюду нос сует, словно мы «черные археологи», а не добровольные помощники. — Нечто подобное он и мне говорил. — Раз и я проснулась рано, пойду умываться, а по дороге расспрошу Диму-Демона о Тониче. Ты со мной? — Уже достаточно находилась, лучше немного поваляюсь. Если засну, не буди, обойдусь без завтрака. Неважно себя чувствую, а сон — лучший доктор. — Как хочешь. — Нина взяла полотенце, пакет с туалетными принадлежностями и вышла из палатки. Несколько минут она будет говорить с Димой, отвлечет его внимание, и этим надо воспользоваться. У Нины я видела ножницы, они помогут мне незаметно покинуть палатку. Остроконечные старенькие ножницы, еще советских времен, находятся в косметичке, используемой Ниной для хранения ниток всевозможных цветов, иголок, булавок, лоскутков материи и чуть ли не коллекции допотопных наперсточков. Беру ножницы, сдвигаю матрас, лежащий у торцевой стенки, и, проколов дырочку в полиэстере, из которого сшита палатка, делаю горизонтальный разрез чуть выше пола, затем вертикальный — у самого шва: лаз готов. Мне повезло, что палатка из синтетики, а не из грубого брезента, с ним я так быстро не управилась бы. Привожу все в порядок, из своих вещей делаю на матрасе подобие человеческой фигуры, укутавшейся в одеяло с головой. С собой беру лишь пакет с бандеролью для Марты, туалетные принадлежности и ночную рубашку. Запихиваю все в сумку. Через лаз потихоньку выбираюсь из палатки, передо мной наружный тент. Чтобы под него поднырнуть, вытаскиваю один колышек. Оказавшись на свободе, возвращаю его на место. Выйдя столь необычным способом из палатки, я остаюсь незамеченной, лагерь еще только просыпается. Обхожу стороной место, где беседуют Дима и Нина, пробираюсь через колючие кусты, едва не скользя на крутом склоне, добираюсь до тропы, ведущей вниз, той самой короткой дороги, которую показал мне Дмитрий при нашем знакомстве. У меня в запасе как минимум минут двадцать, за это время я должна уехать отсюда — все равно, в каком направлении. Спускаться без вещей значительно легче, и я даже перехожу на бег «трусцой», надеясь выиграть еще несколько минут. Завидев колыбу, перехожу на шаг, и на мостик через Уж ступаю совершенно спокойно. Куда направиться: на железнодорожную станцию или на шоссе? Выбираю второй вариант, и не прогадываю: вижу, как к остановке приближается автобус, его ожидает очередь из пяти женщин, по виду местных жительниц, а не туристов. Забираюсь вместе с ними в автобус, расплачиваясь, узнаю, что он следует до Перечина. Мне бы лучше в другую сторону, но выбирать не приходится. Хорошо хоть, что это в направлении Львова, мне надо попасть туда как можно скорее. Не знаю, как там выйду на след ведьмы и Тонича, но неведомое меня не пугает, я уверена в себе и готова ко всяким неожиданностям. Вскоре автобус приезжает в Перечин, небольшой районный центр. Меня поражает чугунный памятник крестьянину — он в характерной карпатской одежде и постолах. Это памятник простому почтальону Федору Фекете, он установлен в центре городка. Не часто встретишь памятник простому человеку. Выясняется, что отсюда непросто добраться до Львова. Поезд будет только в полпервого ночи, а на проходящий автобус Ужгород — Львов билетов нет, и маршрутка будет только вечером. По всему выходит, что мне тут долго куковать, а это крайне опасно. После моего бегства подозрения Дмитрия превратятся в уверенность, что дело нечисто, и тогда он наверняка свяжется со своими бывшими коллегами. На то, чтобы узнать, что я уехала на автобусе в Перечин, не потребуется много времени, как и на то, чтобы найти меня здесь. Выходит, нужно договориться с частником и уехать отсюда как можно скорее. Несколько попыток не увенчались успехом, так как денег у меня мало. Наконец договорилась с водителем микроавтобуса, идущего до Самбора, а оттуда, со слов водителя, до Львова рукой подать. Последние события и почти бессонная ночь измотали меня, и, как только я устроилась в кресле, заснула глубоким сном. Всю дорогу, которая пролегала через знакомый мне Верецкий перевал, я проспала и открыла глаза, когда уже подъезжали к Самбору. За то недолгое время, пока ехали до автостанции, мы с соседкой, Ирой, разговорились. Ей лет тридцать пять, бухгалтер по профессии, возвращается из гостей через Львов домой в Полтаву. Ира очень милая и дружелюбная женщина, и у меня возникла идея попросить ее отправить бандероль, но решила все же к Ире присмотреться. Первое впечатление бывает обманчивым, а от того, дойдет ли бандероль до Марты и Стаса, зависит, как сложится моя судьба. Из Самбора до Львова в самом деле очень просто добраться — часто ходят маршрутки, и я уговорила Ирину зайти в кафе и подкрепиться. За обедом разыгрываю спектакль: стучу кулаком себя по лбу, мол, меня только что осенила идея разыграть подругу. Хочу сделать ей подарок, но так, чтобы она какое-то время поломала голову, от кого он. Приложу к нему письмо от мужчины, не указав имени. Пусть она строит догадки, а позже я ей откроюсь. Прошу Иру отправить бандероль с подарком из Полтавы, там у Марты нет знакомых. Моя выдумка понравилась Ире, и она с радостью согласилась выполнить мою просьбу. Надеюсь, будет так, как я спланировала, и с внутренним трепетом передаю ей «подарок» для Марты. Даже если бандероль попадет в руки милиции, та пойдет по ложному следу. Ире я сказала, что возвращаюсь в «родной» Луганск, но перед этим хочу пару деньков провести во Львове. Ира выразила сожаление, что из-за работы не может задержаться и составить мне компанию, чего ей очень хотелось бы. Вместе с ней я зашла в интернет-кафе и через Интернет нашла себе недорогую однокомнатную квартиру, но сделала так, чтобы Ира не узнала адрес. Маршрутка довезла нас до Львова меньше чем за два часа. Мы с Ирой тепло распрощались и обменялись адресами. Мой «луганский», конечно же, выдуманный, но надо придерживаться легенды, а жаль. Ира мне очень понравилась, и я с удовольствием подружилась бы с ней, если бы у меня все наладилось. Надеюсь, что бандероль попадет по назначению — к Марте, а потом к Стасу. Думаю, письменное изложение обстоятельств моего бегства и убийства Сони Стас воспримет лучше, чем рассказ по телефону. Брокерша Наталья ожидала меня возле костела Святой Елизаветы, почти точной копии костела Святого Николая в Киеве, с такими же двумя шпилями и многочисленными фигурами святых на фасаде. Наталья тут же вкратце обрисовала стратегическое расположение предложенной ею квартиры: десять минут пешком до железнодорожного вокзала и двадцать пять — до центра. Мне предстоит жить в старом двухэтажном доме. Вход через дверь в металлических воротах в арку, в конце ее решетчатые ворота, через них попадаю в глухой двор-колодец. С левой стороны на потемневшем кирпиче стены — яркие пятна современных белых окон из стеклопластика. Сама квартира поражает воображение: длинный коридор, в нем небольшая ниша — кухня, через шаг — двери из стеклопластика, непонятно зачем прозрачные, ведут в совмещенный санузел. Я буду жить одна, так что эта открытость не мешает. Зато комната огромных размеров, что подчеркивает минимум обстановки: двуспальная кровать и шкаф для одежды. Спешу остаться одна, так что лишних вопросов не задаю; расплатившись за трое суток, выпроваживаю словоохотливую брокершу. Хочу, приняв душ, раскинуться на кровати и предаться сну. Относительно первого — это необходимость после долгой дороги, но со вторым придется подождать. Здесь только душ, так что водные процедуры заняли немного времени, а так хотелось принять ванну, понежиться в теплой воде! Фена у меня нет, приходится волосы сушить над газовой плитой. Заодно я строю планы на ближайшее будущее. Приведя себя в порядок, выхожу из квартиры, иду искать интернет-клуб, благо, он обнаруживается не так далеко. Захожу в свой почтовый ящик и нахожу кучу сообщений от Соломии. Ничего важного, между строк читаю, что никто меня у нее не искал. Тем же эзоповым языком сообщаю, что была вынуждена покинуть экспедицию. На всякий случай умалчиваю о том, что нахожусь во Львове. Пока просматривала в Интернете текущие новости, получила от Соломии ответ: сожалеет, что не может отдать долг, просит подождать. Это она сообщает, что положит мне на карточку деньги, хотя я не просила ее об этом, но она понимает, что с финансами у меня проблемы. Не думала, что мне придется воспользоваться «шпионскими» идеями Соломии. Это она создала для меня новый электронный почтовый ящик, предложила условные фразы на разные случаи жизни и открыла карточный счет на имя подруги, на который в случае необходимости будет класть деньги для меня. Что бы я без нее делала? Теперь мне надо сообразить, как найти человека в таком большом городе, как Львов. Искать по фамилии в гостиницах? Возможно, Тонич, как и я, поселился в частной квартире, хотя и не факт. Тонич — вылитый «ботан», а такие обычно выбирают лежащие на поверхности решения бытовых проблем, вместо того чтобы немного напрячься и найти наиболее эффективное. Поэтому надо заняться гостиницами, другого варианта пока нет. Непонятно: почему Тонич повез гостью из Средневековья во Львов, а не в родной Ужгород? Зная ответ, можно выйти на след археолога. Предположим, что отправиться во Львов — его идея. Для чего? Он захотел показать средневековой даме большой шумный город, где ее наверняка хватит инфаркт из-за скопления ревущих авточудовищ, где в небе отнюдь не ковры-самолеты, а металлические монстры? Абсурд! Тогда следует признать, что это была идея ведьмы. Еще больший абсурд! Что из этого следует? Ни-че-го! Думаю, они поселились в тихой части города, если не в пригороде. Нахожу через Интернет список отелей Львова, их тут не один десяток, что приводит меня в уныние. Вздохнув, начинаю их переписывать в свой блокнот. Вот если бы у меня был номер мобильного телефона Тонича, я бы… Стоп! В чем проблема? Нахожу сайт Ужгородского университета и, последовательно набирая номер за номером, попадаю на кафедру, где числится доцент Марк Антинович Куричко. Гудки долгие и безнадежные — вряд ли по такой чудесной погоде там кто-нибудь находится. Когда уже смиряюсь, слышу в трубке недовольный девичий голос: — Кафедра! Интересно, от какого занятия я ее оторвала: чтения любовного романа или маникюра? — Вас беспокоят из Института истории и археологии Академии наук. — У меня строгий, властный голос не без яда: «Я знаю, чем ты там занимаешься!» — Мне нужен доцент Куричко или хотя бы номер его мобильного телефона. — Его нет, он в экспедиции… — Вы меня не поняли?! Дайте номер его мобильного телефона! — Вы от профессора Семенченко? — робко спрашивает девушка. — Именно от него! Девушка диктует номер, и я, внутренне ликуя, сразу же звоню Тоничу. Но он не спешит отвечать, и я строю всевозможные предположения. — Слушаю! — Голос у археолога радостный, слышно, что он запыхался. — Я по поручению профессора Семенченко. Где вы сейчас находитесь? — Во Львове. — Неужели?! — фальшиво удивляюсь я. — Какое прекрасное совпадение: я тоже во Львове! А то я уже думала добираться к вам в экспедицию. Мы можем с вами встретиться в ближайшее время? — Вы по какому вопросу? — Конечно, не по личному. У меня к вам поручение от профессора. Вы меня очень обяжете, если мы с вами встретимся в течение часа. Я, как и вы, дорожу своим временем! — Хорошо. Где нам лучше встретиться? — Давайте там, где вам удобно, я подъеду — я за рулем. — Хочу узнать, в каком районе он обосновался, потом будет достаточно обзвонить несколько гостиниц, чтобы вычислить его. Ведь неизвестно, чем наш разговор закончится, будет Тонич моим союзником или врагом. — Даже не знаю… — раздумывает он. — Скажите, где вы сейчас, я подъеду и отниму у вас всего полчаса. Вы меня очень выручите, так как я должна еще выполнить кучу поручений. Было бы хорошо при этом выпить чашку кофе. — Хорошо, давайте встретимся у кафе… — Он сделал долгую паузу, и я поняла, что он подошел к окну и пытается прочитать вывеску. — …«Коваливна». Вот только не могу сказать, на какой улице оно находится. — Не беда, в моем авто есть навигатор. Сейчас посмотрим, увидит ли он это кафе. — Я набираю в поисковике: «Львов, кафе „Коваливна“». Через тридцать секунд сообщаю Тоничу: — Это на улице Йозефа Бурчака. Когда буду подъезжать, вам позвоню. — Хорошо, но заранее предупреждаю, что у меня мало времени. — Разговор будет недолгим. Не теряя времени, покидаю интернет-клуб и останавливаю такси. Водителю хватает одного названия кафе — когда я называю еще и улицу, он презрительно хмыкает. Чтобы Тонич не увидел меня раньше, чем я его, прошу таксиста высадить меня метров за сто от кафе и сразу перехожу на противоположную сторону.

Теперь мне надо увидеть, из какого дома он выйдет. Набираю номер его мобильного телефона. — Марк Антинович, я уже приехала, жду вас в кафе. — Хорошо, сейчас выйду. Как вас зовут и как я вас узнаю? — Виктория, я вас узнаю! — Называюсь самым ненавистным для меня именем соблазнительницы Егора, из-за которой я попала в психушку. Тонич должен выйти из дома по этой стороне улицы, раз он, очкарик, смог из окна прочитать вывеску. Минут через семь он выходит из подъезда четырехэтажного здания из красного кирпича, смотрит по сторонам, словно опасается слежки, и переходит дорогу. У него восторженный вид, даже походка стала энергичней, но вряд ли это связано с предстоящей встречей. Скорее всего, тут не обошлось без ведьминых чар. Пока ей без него не обойтись. Тонич не заметил меня, хотя между нами не больше полусотни шагов. Когда он скрылся в кафе, иду вслед очень быстро и все же сталкиваюсь с ним в дверях кафе. Теперь у него встревоженный вид. Если бы я посторонилась, пропуская его, он бы меня не узнал. Я же заступила ему дорогу, заставив посмотреть на меня. — Лена?! — Да, это я назначила вам встречу. Пройдемте внутрь и закажем кофе. Мне со сливками. — Откуда вы знаете профессора Семенченко? — Понятия не имею, кто это. Зато вашу спутницу, госпожу Илону из Невицкого замка, я знаю очень хорошо! Тонич испуганно отступает на шаг: — Кто вы? — Давайте сядем за столик и спокойно все обсудим. Тонич последовал моему совету, мы заняли столик у окна. По лицу археолога заметно, что у него в голове штормит от множества мыслей и он в полной растерянности. Когда официант принял от нас заказ и ушел, я начала разговор: — Не буду вас томить, Тонич, я знаю до малейших деталей, что с вами произошло. — Откуда?! Этого не может быть! — А попасть в Средневековье и вернуться оттуда с ведьмой — это может быть? — Илона не ведьма! Она… очень хорошая женщина. — Лучше скажите, что она необыкновенно красива и умна. Как она чувствует себя в двадцать первом веке? Узнать о нашем мире от Ульяны, а потом оказаться в нем — это не для человека со слабой психикой. Не знаю, как мы с вами восприняли бы отдаленное будущее, сделав временной прыжок лет этак на четыреста вперед. — Похоже, вы не обманываете меня, раз упомянули несчастную Ульяну… Бедная девушка, она, должно быть, умерла… — Он горестно покачал головой. — А вы обхаживаете ее убийцу! Думаете, Илона в нашем времени станет другой? — Ничего подобного она раньше не совершала. Илона очень сожалеет о своем поступке, ее словно бес попутал. — Сожалеет?! «Погань-дева», легенда о которой дошла до наших дней, сожалеет, что пустила кровь прислуге? Ха-ха-ха! — Не знаю, откуда вы об этом узнали, ведь я никому даже словом не обмолвился. Но вы заблуждаетесь! А легенды, бывает, искажают реальные события. — Вы знаете, кто такая Илона на самом деле? — Знатная дама из Средневековья, — с недоуменным видом произнес Тонич. — Незаконнорожденная дочь кровавой графини Эржебет Батори! — Не может быть! — Если до этого я говорила правду, то почему же это утверждение — ложь? Вы же читали свидетельства подручных графини и знаете, что на кровавых увеселениях присутствовала молодая женщина в черной маске. Она принимала в зверствах Батори самое активное участие. И еще доказательство: под правой лопаткой у нее родимое пятно в форме полумесяца. Вы видели такое пятно у вашей спутницы? — Нет… я… — смутился Тонич. — Понятно, до интима пока не дошло. Не переживайте, ждать этого недолго. Но берегитесь: у нее дурная наследственность, и вы можете стать ее жертвой, подобно самцу каракурта — самка съедает его после оплодотворения. Потрясенный Тонич только молча поедал меня взглядом, в котором читались страх и сожаление о том, что встретил меня. — Вы не ответили: как наша ведьмочка воспринимает технические достижения двадцать первого века? — Она удивительно быстро адаптируется. Знали бы вы, как мужественно она держалась, пока мы ехали в автомобиле! А сегодня она самостоятельно перешла дорогу по «зебре» перед автомобилями. Она хочет привыкнуть к нашему миру, а сколько нового она может рассказать о своем! Ее появление в нашем времени — событие мирового значения, и оно доказывает, что путешествия во времени возможны! — Меня пугает такая ее приспособляемость! Ведь было бы вполне естественно, если бы она в нашем времени пребывала в шоке, тряслась от страха, пугалась автомобилей, трамваев, поездов, самолетов, не высовывала бы нос из комнаты, а она самостоятельно переходит улицу перед транспортом! У нее чрезвычайно развита мимикрия, а ее красота убийственно опасна. Только освоится в нашем мире — и сразу будет искать кровавых утех. — Вы по отношению к ней несправедливы! Сейчас она ничем не напоминает ту деспотичную и решительную властительницу замка. Она робкая и любознательная, как ребенок. И она прекрасна… — Глаза Тонича мечтательно закатились. — Даже боюсь представить, что будет, когда этот «ребенок» немного подрастет. Какие бы планы вы ни строили, ее надо изолировать! — Вы хотите… — его голос испуганно упал, — ее убить? — Думаю, до этого не дойдет. Ее надо определить в такое место, где бы она не смогла развернуться. Вы знаете такое место? — Нет. — А я, кажется, знаю: психиатрическая больница. Эта дама — подходящая пациентка. Другой вариант: отправить ее обратно в прошлое. — Вы можете отправить ее назад?! — Он ошарашенно посмотрел на меня, очевидно, сочтя волшебницей, путешествующей между мирами. — К сожалению, нет! Хотя попробовать можно. Я вспомнила, что в лекции о ловушках времени говорилось, что механизм их действия связан с фазами Луны. Надо будет посмотреть в Интернете, какой была лунная фаза, когда Тонич провалился в ловушку времени. — Вы хотите отправить ее назад? — спросил, запинаясь от волнения, Тонич. — Ее?! Вы думаете, что говорите?! Она величайшая находка мировой науки, не только исторической! — Если предпочтете упрятать ее в психушку, я не против. Будете раз в неделю ее навещать, и она поможет вам с докторской диссертацией. Если же объявите, что она дама из Средневековья и с помощью магии переместилась в наше время, то окажетесь в соседней с ней палате. — Я найду достаточно весомые аргументы, чтобы мне поверили! — гордо и даже несколько высокомерно заявил Тонич. — Не думаете же вы, что ученые мужи ни на что не годны? — Что вы намерены делать? — Пусть пока Илонка привыкнет к нашему миру! — с нежностью произнес Тонич. «Ну, настоящий „ботан“, у которого отсутствует инстинкт самосохранения! Ведьма, как только освоится, его проглотит первым». — Почему выбрали именно Львов? Не проще было бы ей адаптироваться в своем родном городе? — В Ужгороде я живу в аспирантском общежитии. Меня неправильно поняли бы, если бы я привел туда женщину. — Тонич покраснел. — В Ужгороде нет подходящего отеля? — Это вас не касается! Извините за некоторую резкость тона, вы все же женщина. — Прощаю, вы такой милый! Жаль будет, если ведьма причинит вам зло. — Не волнуйтесь — все будет хорошо. Илона как-то в беседе изъявила желание посетить Львов, поэтому я решил: почему бы ей не начать знакомство с нашим временем в этом городе? — Выходит, идея отправиться во Львов принадлежит ей… Чем же он ее так привлек? — Не знаю. Надеюсь, на этом нашу беседу можно закончить? — Вам надо стать реалистом, Тонич. Илона убивает не в силу необходимости, сам процесс доставляет ей удовольствие. Ульяну она решила убить только потому, что та стала ей не нужна. Так некоторые, выбрасывая ненужные вещи, их специально ломают. И с вами точно так же будет, если вы не послушаетесь меня. — Из ваших слов можно сделать вывод, что Ульяна жива! — воскликнул Тонич. — Надеюсь на это. По крайней мере я доставила ее к лекарям, а сумеют ли они ее спасти, зависит от уровня средневековой медицины. — Дай-то Бог! Вы очень странная женщина и внушаете мне больше страха, чем Илона. — Тонич вздохнул и поднялся из-за стола. — Прощайте, за ваш кофе я заплачу. — Спасибо. Вот, возьмите — это адрес моего электронного почтового ящика, так как на мобильный вы мне не дозвонитесь. Жду ответа сегодня вечером, до восьми часов. И поверьте мне: ваша спутница опаснее ядовитой змеи, ее нужно нейтрализовать. Тонич вышел из кафе уверенным шагом человека, знающего, что он делает. Не особо верится, что он одумается и станет мне помогать, но хочется, чтобы так было. Допив одним глотком кофе, выхожу на улицу и успеваю заметить, в какой подъезд зашел археолог. Чувствую, что что-то не так, поднимаю взгляд и вижу на втором этаже у окна женщину с заплетенной косой, в голубой футболке. Ее лицо мне знакомо. У меня на спине выступил холодный пот, а по ногам замаршировали мурашки. Это ведьма Илона! Пристально смотрит на меня и зловеще улыбается. Она не может знать, что именно я встречалась с Тоничем! Я могу быть обычной посетительницей кафе, и ведьма лишь случайно остановила свой взгляд на мне. Она просто смотрит на незнакомый ей мир! Как могу, успокаиваю себя, но внутренний голос внушает: «Теперь она знает тебя в лицо, как и то, что ты ее враг! Единственный здесь и очень опасный для нее! Она приложит все силы, чтобы тебя уничтожить». Храбрюсь перед внутренним голосом: «Что она может мне сделать, находясь в чужом ей мире? Здесь она подобна акуле, выброшенной волной на берег: опасна, если только подойти к ее пасти и дать себя цапнуть». Внутренний голос парирует: «Илона не обычный человек, она — ведьма! И не станет дожидаться, пока ты решишься приблизиться, она тебя приманит к своей пасти!» У нее тяжелый взгляд, и первой не выдерживаю я, опускаю глаза и выхожу из-под обстрела колючих глаз. Лишь отойдя на приличное расстояние, прихожу в себя и обдумываю сложившуюся ситуацию. Если мою особу идентифицируют, то Дима посоветует искать меня во Львове, и прежде всего разыщут Тонича. Необходимо срочно поменять сим-карту в мобильном телефоне. Дима отметил мой интерес к Тоничу, у него даже есть версия о найденных в развалинах замка сокровищах. Правда, я собираюсь с Тоничем встретиться, так что смена сим-карты ничего не даст. Что мне следует предпринять в отношении ведьмы? Хорошо бы поместить ее в психиатрическую больницу, но как это сделать? Тут у меня возникает сумасбродная идея: сообщить в милицию, что бежавшая из психушки больная, подозреваемая в двух убийствах, находится по такому-то адресу, — натравить тех, кто ищет меня, на ведьму. Илона не имеет документов, странно, неадекватно себя ведет — не думаю, что она достаточно освоилась в нашем мире за полтора дня. Ее доставят в психушку, и там поймут, что хотя поймали не ту, кого искали, но она их клиент. Идея неплохая, надо ее как следует обдумать. Тонич может помешать исполнению этого плана. Нужно сделать так, чтобы Тонича, когда явится милиция, рядом с ведьмой не было. Решаю пока ничего не предпринимать, подожду до восьми, когда закончится отведенное Тоничу время для размышлений. По дороге домой покупаю новую сим-карту, а старую, сломав, выбрасываю. Вновь горячий душ — и в постель. Вот теперь я высплюсь! Закрываю глаза и тут же проваливаюсь в сон. Снятся желтые пески пустыни, я еду на одногорбом верблюде, что крайне неудобно — то и дело сползаю, боюсь упасть, поскольку высота приличная. Верблюд при ходьбе сильно покачивается, словно хватил лишку; бросив поводья, изо всех сил сжимаю коленями его горб. Неожиданно на горизонте появляется человек в черной сутане, с наброшенным на голову капюшоном, закрывающим лицо. Невозможно понять, это мужчина или женщина. Верблюд идет к нему, и по мере того, как расстояние сокращается, эта фигура увеличивается, достигая гигантских размеров. Я чувствую, что от нее веет опасностью, но не могу ни верблюда остановить, ни свернуть в сторону, так как не в силах дотянуться до поводьев, свисающих с морды флегматично жующего животного. Все же решаю рискнуть и начинаю потихоньку сползать вперед, к шее верблюда. Еще немного — и я схвачу поводья, но и черная фигура уже нависает надо мной, из рукавов высовываются длинные тонкие когтистые лапы, они тянутся ко мне. Меня парализует страх, и, вместо того чтобы схватить поводья и заставить верблюда повернуть, я смотрю, как приближаются страшные лапы. Вот через мгновение они коснутся меня и… я просыпаюсь, вся в поту. Это же надо: за столько времени первый раз сон не спрятался в подсознании при пробуждении, правда, оказался кошмаром. Надеюсь, что он не вещий и не предупреждает о грядущих катаклизмах в моей жизни. Куда еще больше, и так достаточно! Встаю и сразу же под холодный душ: он освежает, наполняет бодростью и придает уверенности в своих силах. До истечения назначенного Тоничу мною срока еще почти два часа, но я не в силах сидеть в четырех стенах и ждать. Да и поесть не помешает, лучше чего-нибудь горяченького. Иду в сторону интернет-клуба и по дороге захожу в кафе, где подают блюда национальной кухни. Изучение меню вызывает зверский аппетит, хочется и того и сего, что неудивительно после двух месяцев больничной диеты. С трудом сдерживаю себя и делаю скромный заказ — это не забота о фигуре, а экономия моих скудных денежных средств. Едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на еду. Заставляю себя есть медленно, тщательно пережевывая пищу, — так быстрее приходит ощущение сытости. — Приятного аппетита, Иванна! Доброе пожелание заставило меня поперхнуться. За последние дни я отвыкла от своего настоящего имени. Напротив меня усаживается мой лечащий врач из психушки. Вот так встреча! — Привет, Мартин! — от неожиданности и испуга я фамильярничаю. Мартин добродушно улыбается. — Привет, Иванна! Извини, если своим появлением испортил тебе аппетит. — Вообще-то я не голодна. — Отодвигаю от себя тарелку, в самом деле есть расхотелось. В голове проносятся различные сценарии бегства из кафе. — Как самочувствие, ничего не тревожит? Сон нормальный? — заботливо интересуется Мартин. Он что, издевается надо мной? Или пытается задержать разговорами, а сам небось уже позвонил в милицию и с минуты на минуту за мной сюда приедут? Тянет время? Для чего? Я напрягаюсь, смотрю в сторону кухни: наверное, там есть черный ход, лучше воспользоваться им. Лишь бы там не было глухого двора-колодца, которых так много в старых городах. — Не тревожься, Иванна, — вновь широко улыбается Мартин. — Я не собираюсь тебя задерживать или звонить в милицию. И знаешь почему? Я уверен: к убийствам в больнице ты непричастна. — Почему вы так решили? — Ты два месяца принимала нейролептики, поэтому у тебя маловероятен приступ немотивированной агрессии. Я ведь был твоим лечащим врачом и к тому же неплохо разбираюсь в людях. Ты не пошла бы на двойное убийство даже ради свободы. Тем более не могла убить бедную Соню, с которой была в дружеских отношениях. Незадолго до твоего бегства я высказал свое мнение главному врачу. Я не считал необходимым твое дальнейшее пребывание в больнице. Он согласился, но рекомендовал повременить с выпиской еще недельку. Вот такие дела. Я внимательно изучаю лицо Мартина: он спокоен и благожелателен, похоже, говорит правду. Или прекрасно владеет собой? Интуиция подсказывает, что ему можно верить. Хотя в моем положении верить нельзя никому, тем более врачу из психушки. Придвигаю к себе тарелку, отрезаю кусочек мяса, кладу в рот. Прожевав и проглотив, говорю: — Спасибо, Мартин, что поверили мне. Извините, что обращаюсь к вам по имени: в больнице я часто это делала мысленно, а теперь не удержалась. — Мне это приятно, Иванна. Теперь я тебе не врач, а ты мне не пациентка. Еще раз извини, что помешал. Увидел тебя, проезжая на автомобиле, и захотел пообщаться. Больше не буду стеснять своим присутствием. Прощай, Иванна! — Мартин поднимается, собираясь уйти. — Вы не хотите знать, что тогда ночью произошло? — Мне даже обидно от такого равнодушия. — Это важно знать милиции, а мне только любопытно. Если тебе потребуется помощь, вот моя визитка с телефонами. Здесь у меня квартира, в больницу каждый день езжу на автомобиле. Будет желание, позвони. Мартин положил на стол визитку, с улыбкой кивнул мне и пошел к выходу. У меня на душе стало тепло и радостно: как здорово, что на свете есть хорошие люди! Прочитав визитку, я запомнила номера телефонов и разорвала ее на мелкие кусочки. Со стороны Мартина было неосмотрительно давать ее мне: в случае моего задержания у милиции могут возникнуть к нему вопросы. Быстро покончив с обедом, я пошла в интернет-клуб. К моему радостному удивлению, меня уже ждало сообщение от Тонича. Он просил о новой встрече сегодня, в десять часов в том же кафе. После того как мы побеседовали днем, я была уверена, что Тонич откажется встречаться со мной или вообще не ответит. Но он проявил такую оперативность! Хотя обольщаться не стоит, может, он лишь тянет время. Я пришла ранее оговоренного времени, но он уже сидел за столиком. Сразу заметила, что Тонич напряжен и нервничает, хотя и был сама любезность. — Вам заказать кофе со сливками? — Спасибо, не откажусь. Присаживаюсь напротив и жду, когда Тонич начнет разговор, а он все ерзает на стуле. Начинает нести чушь, говорит, что тут долго обслуживают и интерьер оставляет желать лучшего. Видно, что принял какое-то решение, но никак не соберется с духом, чтобы высказать его вслух. «Ботанов» надо подталкивать: они неутомимо переворачивают тонны архивных материалов, пишут тома о букашках с мудреными латинскими названиями, проникают силой мысли и с помощью глиняных черепков в тайны прошлого, но не способны на решительный шаг в жизни! — Тонич, я приехала на другой край города ночью не из-за кофе, разбавленного молоком. Оно везде имеет одинаковый вкус. Я жду ответа: ты со мной или будешь защищать ведьму? Графиню Батори обвинили в пытках и убийствах более чем шестисот девушек, а подручной у нее была ее дочь Илона! Илона зверствовала в окрестностях Невицкого замка, из-за чего ее и прозвали «погань-девой»! Меня возмущает близорукость Тонича. Он во власти красоты Илоны, хотя, как историк, должен понимать, насколько опасна эта путешественница во времени. Похоже, Тонич потерял голову и готов на все, лишь бы находиться рядом с ведьмой, пусть даже в роли раба, услужливо выполняющего все ее прихоти и приказания. — Это так, но вы же понимаете, что она гостья из прошлого, — мямлит Тонич. — Она не гостья, а исчадие ада! Ее надо изолировать, пока не поздно! — незаметно для себя я повышаю голос. Тонич съеживается и со страхом смотрит на меня. — Ваш заказ. — Белобрысый официант ставит чашку с «американо» для Тонича и бокал с латте для меня. Почему-то вспоминается роковая для меня встреча с Викторией. Тогда латте пила Виктория, а я — кофе, в который она подсыпала психотроп. — Так я жду вашего решения. — Я уже более спокойна и требовательно смотрю на археолога. — Лена, конечно, я с вами, — мягко говорит Тонич. — Только давайте не будем спешить, надо все сделать по уму. — Согласна и готова обсуждать. У вас есть конкретное предложение, как поступить с Илоной? — Все время находиться рядом, помогать ей, и она изменится! Она уже сейчас совсем не такая, какой была в своем времени. Надо дать ей шанс, все не так мрачно, как вы себе представляете. — Ей дать шанс? Она же Чикатило в юбке! То, что вы предлагаете, крайне неразумно и опасно! У меня есть знакомый врач из психиатрической больницы, можно попробовать через него пристроить туда ведьму. Только надо придумать для нее подходящую легенду, ему не расскажешь всей правды. — Хорошо, давайте думать, — покорно кивает Тонич. Я ожидала, что он будет спорить, доказывать, что этого нельзя делать, или просить еще подождать, ведь Илона уже испробовала на нем свой арсенал обольщения. В его податливости есть что-то искусственное. — Прошу прощения, вас зовут Елена? — спрашивает, подойдя к нам, белобрысый официант, и я, растерявшись, киваю. — Вас просят к телефону. — Кто? — Не назвались. Попросили подозвать рыжеволосую в джинсах и топике, сидящую за столиком у окна вместе с мужчиной. — Мужчина или женщина? — раздраженно спрашиваю я. — Женщина, говорит странно, словно с трудом подбирает слова. Поднимаюсь, иду к барной стойке. Сегодня день чудес: встреча с Мартином, а теперь этот странный звонок. Леной я назвалась в экспедиции, выходит, еще кто-то из ее членов меня тут увидел. Но почему не подошел, а звонит по телефону? Так и хочется спеть куплет песенки: «Странно это, странно это, странно это — быть беде!» — Алло, слушаю вас. Долгая пауза, и знакомый мне звучный женский голос произносит, четко выговаривая каждое слово: — Я уничтожу тебя! — и сразу слышатся короткие гудки. Это звонила ведьма Илона! Вспомнился ее ненавидящий взгляд, когда я заметила ее стоящей у окна. Она меня знает и готова к борьбе. Но вот что странно: дама из Средневековья на второй день пребывания в нашем мире самостоятельно звонит по телефону! Я оглядываюсь на Тонича: тот, сгорбившись, нервно пьет кофе мелкими глоточками. Этот звонок нужен был, чтобы напугать меня? Тонич научил ведьму пользоваться телефоном, и она прочитала заранее подготовленный текст, поэтому ее голос официанту показался странным. Неужели Тонич рассчитывает, что этот дешевый спектакль произведет нужный эффект? Ну, он и правда законченный «ботаник»! Вернувшись за столик, я вначале занялась своим латте, потягиваю напиток через соломинку. — Звонила твоя подружка. Ты ей рассказал обо мне… — И тут меня словно окунули в ледяную купель. «Ведьма не пугает, она действует! Звонок был нужен для того, чтобы отвлечь мое внимание, поэтому и Тонич во всем соглашался со мной». Хорошо, что через соломинку я лишь попробовала напиток. Ставлю бокал на столик. Достаю салфетку и сплевываю в нее. Выглядит со стороны неэстетично, но это лучше, чем быть отравленной. Хорошо бы еще сходить в туалетную комнату и прополоскать рот. Дважды наступить на одни и те же грабли! Забыла об уроке, который преподала мне Виктория… — Не желаешь ли отведать? — придвигаю к Тоничу бокал с латте. — Спасибо, я свой кофе выпил, больше не хочу, — лепечет он. — Боюсь, бессонница замучает… — Как мало надо времени, чтобы из фаната-ученого превратиться в отравителя-убийцу! Похоже, ведьму я недооценила. За короткий срок с тобой произошли такие метаморфозы! Меня переполняет злость, если бы не находилась в людном месте, то влила бы ему в рот отравленное пойло! Я вздрагиваю при этой мысли. Я же не убийца! — Вы заблуждаетесь, Лена. — Тонич становится багровым, прячет глаза. — Тогда выпей мой кофе, и я тебе поверю. Только предупреждаю: то, что ты всыпал туда, — страшный яд! — Этого не может быть! — Тонича начинает бить дрожь. — Это лишь средство, которое поможет вам забыть недавние события. — И ты поверил ведьме, Тонич? Он еще больше трясется, но в этот момент кровь отливает от его лица, он становится мертвенно-бледным. Зато проступает решимость во взгляде. — Если вы не верите, что я не убивать пришел, смотрите — сейчас выпью! — Тонич хватает бокал, но не успевает поднести ко рту — я ударяю по его руке. Кофе расплескивается по столу, образуя безобразную липкую лужицу. На нас оглядываются сидящие за соседними столиками. Я кладу салфетки на мокрое пятно. — Это глупо, Тонич. Живи долго и счастливо. Тонич плачет, а я не люблю, когда плачут мужчины. К тому же понятно, что теперь разговора у нас не получится. — Уже поздно, иди к своей ведьмочке, Тонич. Предлагаю завтра встретиться здесь днем, часов в двенадцать. Подумай обо всем, и завтра спокойно поговорим. — Простите меня, если можете. Завтра я обязательно приду! Тонич, наклонив голову, как провинившийся школьник, быстрым шагом выходит из кафе. Я иду в туалет и полощу рот. Думаю, что микроскопическое количество яда, попавшее в мой организм, не должно причинить особого вреда. В голове шумит, но, скорее всего, это из-за нервного перенапряжения и недавнего испуга. Когда я, рассчитавшись за кофе, выхожу, Тонича на улице уже нет. В их окне темно, но я не сомневаюсь, что ведьма стоит там и смотрит на меня. Пусть видит, что план отравить меня провалился. Я торжествующе машу ей рукой и, развернувшись, иду прочь. Кафе находится довольно далеко от моего жилища, и проще было бы поехать туда на такси, но я должна соблюдать режим строжайшей экономии. Еду на съемную квартиру с двумя пересадками. Приятно прокатиться в трамвае, в нем уютно, и я расслабляюсь и даже испытываю умиротворение. Добираюсь уже глубокой ночью, на улице малолюдно. Выйдя из трамвая, не спеша иду к дому. Голова побаливает, ощущаю спазмы в желудке. Уже вижу металлические ворота, закрывающие вход во двор, где я живу, и тут меня внезапно охватывает тревога. Оглядываюсь, пытаясь выяснить, что не так. Вроде никого подозрительного. Не тороплюсь открывать дверь в воротах, щемящее чувство надвигающейся опасности заставляет осматриваться, но не вижу ничего, что могло бы вызвать столь сильное беспокойство. Пошаливают нервы? Похоже, что так. С опаской ступаю под арку, открываю решетчатые ворота и закрываю за собой. Вроде можно успокоиться, но тревога не отпускает. Осторожно вхожу в квартиру, зажигаю всюду свет и обследую все помещения. Никого и ничего! Впрочем, кого я тут ожидала увидеть? Неужели угрозы ведьмы произвели на меня такое сильное впечатление? Чего мне бояться? Я нахожусь в своем мире, а она здесь — чужая! Внезапно ощущаю все усиливающееся головокружение, и к горлу подкатывает тошнота. Меня шатает, словно я оказалась на палубе корабля в шторм. Все перед глазами плывет, очертания предметов теряют четкость и начинают сдвигаться. С трудом сохраняю равновесие, продвигаясь к кровати. Я была чересчур самоуверенной, надо было сразу же промыть желудок! Почему я не заехала в дежурную аптеку? Как это глупо! Меня все сильнее шатает, в голове возникает сверлящая боль. Меняю направление — держась за стенку, добираюсь до санузла, пью воду из-под крана и, сунув два пальца в рот, пытаюсь вызвать рвоту. Хоть и не сразу, но мне это удается. Еле держусь на ногах, с трудом раздеваюсь, принимаю контрастный душ и немного прихожу в себя. Наконец добираюсь до кровати и падаю на нее. Свежие простыни приятно хрустят и пахнут лавандой, но это не радует. Не знаю, увижу ли я утро завтрашнего дня. Я впадаю в полузабытье, такое ощущение, как будто кружусь на карусели, которая вращается все быстрее, и я теряю сознание, проваливаюсь в никуда.
<< | >>
Источник: Сергей Пономаренко. Ведьмина охота. 2013

Еще по теме 1.7:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности
  11. Понятие хозяйственных связей в коммерческой деятельности
  12. Понятие договора (контракта) и его роль в коммерческих отношениях
  13. Процесс заключения договора: этапы и оформление
  14. Поиск партнера в процессе заключения сделки
  15. Основные экономические и финансовые категории и показатели коммерции
  16. Понятие и формы коммерческого капитала
  17. Финансы в коммерческой деятельности