1.1

Над головой угрожающе нависло черное небесное покрывало, на котором тускло, будто сквозь туман, поблескивают звезды. С давних времен новолуние пугало человека, считается, что оно позволяет темным силам безраздельно властвовать на земле и люди не должны в эту пору отправляться в дорогу. Почему же я, зная о зловещей власти новолуния, не удержала Соню от рискованного ночного похода? Погубила ее и себя. Наугад бреду во мраке ночи по бесконечному пшеничному полю. Словно корабль-первопроходец, с трудом пробиваю дорогу в золотистом море. Пшеничные колоски, сопротивляясь, с тихим шелестом умирают под ногами, постепенно отнимая у меня силу и надежду. Нервно срываю колосок и пробую зерна на вкус. Они тверды, безвкусны, и я сразу выплевываю их. Стоит звенящая тишина, лишь изредка нарушаемая стрекотом влюбленных кузнечиков. Погони не слышно, но это не успокаивает, и я по-прежнему ощущаю спиной дыхание Смерти. Если я сбилась с выбранного направления, то, когда наступит рассвет, это обернется гибельными последствиями. Необходимо как можно скорее уйти подальше отсюда. Не знаю, как мне это удастся без денег, без документов, со статусом беглянки-убийцы из психушки. До сих пор в ушах звучит последний отчаянный крик Сони, перед глазами всплывает ее тело в белом халате, лежащее бесформенной кучей перед дверью черного хода корпуса психиатрической больницы. Бедная Соня! Ей оставалось добежать чуть-чуть до спасительной двери, а я ничем не смогла ей помочь. Недавние события будоражат кровь, до предела насыщая ее адреналином. Я вспоминаю искривленное лицо возбужденной Магды, ночной поход в морг-часовню, выпотрошенное тело Любы на секционном столе, сизые органы, плавающие в полиэтиленовых боксах, заполненных физраствором. Мерзкий холодок отвращения и страха бежит по спине. Феликс Маркович и его таинственный сообщник сделают все, чтобы представить меня убийцей Сони. Что бы я ни говорила, в милиции меня сочтут агрессивной психически больной, находящейся во власти извращенного воображения. Что значит моя правда в сравнении с утверждениями врача? Кому поверят? Не исключено, что, прежде чем попасть на допрос к следователю, я вновь окажусь в психушке и Феликс Маркович сделает меня по-настоящему невменяемой. Но, скорее всего, от меня, как от ненужного свидетеля, постараются избавиться. Это надежнее. В равной мере это устроит как убийц Сони, так и следственные органы, которые без проблем смогут закрыть уголовное дело, навесив на меня ярлык убийцы. Необходимо уехать отсюда, отыскать место, где можно будет отсидеться какое-то время и попытаться найти выход из сложившейся ситуации. Что-то музыкально пискнуло, и я от неожиданности вздрогнула. Нащупываю в кармане спортивных брюк мобильный телефон Сони. Его взяла, когда мы находились возле морга. Видимо, когда началась вся эта кутерьма, я машинально оставила телефон у себя. «Теперь я могу позвонить Марте и попросить у нее помощи!» Но радость оказалась преждевременной — экран мобильного телефона, засветившись, погас окончательно — аккумулятор разрядился. Не везет, так не везет! Хотя то, что я до сих пор жива, доказывает обратное. Сквозь подошвы легких комнатных тапочек болезненно ощущаю неровности почвы; болят стертые колени. Тело за время пребывания в больнице отвыкло от физических нагрузок, и на меня навалилась усталость, но времени на отдых нет. Возможно, убийцы, чтобы снять с себя подозрения, уже сообщили в милицию о моем бегстве и свалили убийство медсестры на меня. У них было достаточно времени, чтобы замести следы в морге и разыграть представление по своему сценарию. Недалеко слышится рев мотора автомобиля, резко нарушающий тишину. Он звучит для меня приятной музыкой. Забыв об усталости, я ускоряю шаг. Вскоре пшеничное поле заканчивается, за ним — широкая лесополоса из старых деревьев, за которой виднеется шоссе. Оно пустынно, лишь вдали гаснут красные точки габаритных огней удаляющегося автомобиля. Если мои расчеты оказались правильными, я вышла к шоссе значительно восточнее поселка. С замирающим сердцем ступаю на обочину. Чувствую себя абсолютно беззащитной и очень уязвимой. Решаю ехать к друзьям в Киев, но до него более шестисот километров. Судьба явно насмехается надо мной — с моим появлением движение на шоссе замерло. Время работает против меня, я физически ощущаю, как тают секунды. Наконец появляются огни приближающегося автомобиля, двигающегося в противоположном от нужного мне направлении. Но я должна уехать подальше отсюда — куда угодно, хоть к черту на рога! Энергично машу рукой: «Стой!» Взвизгнув тормозами, останавливается длинная фура. Не веря своему счастью, перебегаю дорогу и направляюсь к кабине. Высокая ступенька подножки, в открытом окне виден круглолицый лысый водитель лет пятидесяти. Он улыбается мне и приветственно машет рукой: — Залезай! Не заставляю себя ждать, мгновенно забираюсь в кабину и устраиваюсь на «штурманском» сиденье. Фура трогается, водитель молча жует резинку, искоса посматривая на меня. — У меня нет денег, — честно признаюсь я. Водитель неожиданно начинает хохотать как безумный. Повернувшись лицом ко мне, сквозь смех он едва выдавливает из себя: — Слышь, Гриша!.. Теперь что, плечевые за свою работу уже доплачивают? Ты такое слышал?! За спиной раздается грубый мужской голос, и я вздрагиваю: в спальном отсеке, вроде полки в плацкартном вагоне, отдыхает напарник водителя. — Обычно они только торгуются. Слышь, соска, какие у тебя тарифы? — Вы меня неправильно поняли, я не дорожная проститутка. Так получилось, что оказалась здесь без денег. Если вы мне поможете… — Ха-ха-ха! — вновь оглушительно хохочет лысый. — Порядочную из себя строишь? Ты хоть знаешь, какой у тебя видос? Опускаю взгляд на пузырящиеся на коленях, с черными пятнами от земли спортивные штаны. Вид у меня совсем не такой, как у леди. — Позвольте узнать, ваша девственность, куда изволите направляться? — ехидно интересуется невидимый мне Гриша. «Хотела бы я тоже это знать!» — В Киев, — необдуманно брякаю я. — А вы куда едете? — Ха-ха-ха! Так тебе в противоположную сторону. Судя по всему, тебе все равно куда ехать, и не надо нам лапшу на уши вешать! Найдем укромное местечко, ты нас обслужишь, и дальше поедем. — Лысый слащаво улыбается. За окошком автомобиля проплывают дома поселка Копырныця. Проезжаем автобусную остановку. Здесь мне ни в коем случае нельзя выходить, иначе я пропала. — Чего замолкла? Как тебе предстоящее мероприятие? — Лысый пытается положить руку мне на коленку, но я успеваю отодвинуться к двери, так что ему достать меня проблематично. — Особенно не радует, — дипломатично отвечаю я, горя желанием поскорее проехать поселок. Проблемы буду решать по мере их поступления. Интересуюсь: — Какой ближайший по пути город? — Стрый. До него пара десятков километров. — Была бы вам признательна, если бы вы довезли меня туда. — Не знаю, что буду делать в незнакомом городе без денег. Разве что пополню ряды бомжей и буду копаться в мусорных баках. Бр-р! Перспектива! — Гриша! Путешествующая сеньора согласилась подарить нам несколько минут блаженства, — не унимается лысый, видимо этим заводя себя. — Кто бы в этом сомневался! С облегчением вздыхаю, когда поселок остается позади. Лысый водитель то и дело говорит всякие пошлости, ему вторит со спального места невидимый Гриша. В основном я отмалчиваюсь: моя цель — уехать куда подальше. Вдруг фура начинает потихоньку сбавлять ход. — Мы немного отдохнем, и ты нас уважишь, норовливая кобылка! — многозначительно говорит лысый, глядит сальными глазками и снова пытается положить руку на коленку. Мне уже некуда отодвигаться, разве что выпрыгнуть на ходу. С трудом поборов это искушение, спокойно ставлю их в известность: — Как хотите, только предупреждаю: у меня сифилис. Кто желает первым получить «букетик» и талончик к венерологу? Рука лысого мгновенно возвращается на руль, и он орет на меня, притормаживая: — Пошла вон, сифилитичка! Сразу надо было говорить! Испарись, а то накостыляю! — Санек, а она не брешет? — сомневается Гриша. Лысый, обернувшись к товарищу, с яростью говорит: — Хочешь проверить?! Валяй! С быстротой молнии я покидаю кабину автомобиля, рядом довольно густая посадка, а может, лес. Если Гриша вопреки доводам разума полезет ко мне, то без труда там укроюсь. Но фура трогается, и из окошка несется многоэтажный мат. Оглядываюсь, нигде не видно признаков жилья. Безлюдье радует, но сомневаюсь, что смогу вести тут жизнь Маугли или Тарзана. Надо добраться до города, мне кажется, что там будет проще укрыться. Безденежье тащит за собой вагон проблем, хоть и в самом деле становись проституткой. Такое решение меня не устраивает, я не ищу сомнительных путей. Вновь голосую на трассе, но при виде грузовика прячусь за деревьями. Время от времени проносятся легковые автомобили, но они меня игнорируют. В западных странах среди молодежи очень распространены путешествия автостопом, попробовали бы они у нас так поездить! Чем дольше стою, тем больше нервничаю. Небо светлеет, скоро рассветет, и я паникую: в любой момент может показаться милицейский патрульный автомобиль, и на этом мое путешествие закончится. Всерьез раздумываю: может, стоит укрыться в лесных зарослях, дождаться темноты и уже тогда продолжить путь? Ну, поголодаю немного. Эта мысль сразу отзывается урчанием в желудке: безумно хочется есть! При появлении очередного автомобиля машу рукой без особой надежды, но он останавливается. За рулем мужчина лет сорока, с короткой стрижкой «ежик», рядом с ним — веснушчатая молодая женщина в легком открытом платьице, а на заднем сиденье — вихрастый мальчик лет десяти. Водитель выходит из кабины, что-то говорит, чудовищно коверкая русские слова, но смысл сказанного до меня не доходит. Иностранцы? Пулеметной дробью выдаю: — Do you speak English? Habla usted espa~nol? Parli italiano? На ломаном английском водитель сообщает, что едет с семьей в Чоп и хочет уточнить: не сбился ли он с пути, ведет ли эта дорога на Ужацкий перевал? И как далеко до границы? Не имею ни малейшего представления, где этот перевал, но, вспомнив слова водителя грузовика, уверенно сообщаю, что впереди Стрый, а уж там ему скажут, как проехать к нужному перевалу. — Стрый? Не может быть! — Водитель явно расстроился, видимо он все-таки заехал не туда, куда предполагал. — Прошу подвезти меня до Стрыя, — мол, попала в крайне бедственное положение. Окинув меня жалостливым взглядом, он интересуется, что со мной произошло. Бойко поясняю: проблемы возникли из-за собственной глупости. Если он будет так любезен и вывезет меня из этого безлюдного места, то по дороге расскажу свою историю. Водитель перебрасывается несколькими фразами со своей спутницей, та с подозрением на меня смотрит и даже пробует поговорить со мной на испанском. Непринужденно бросив в ответ несколько фраз, я показываю свое превосходство в знании испанского, и она сдается. Я устраиваюсь на заднем сиденье рядом с мальчиком, который смотрит на меня исподлобья. И все же знание языков явно помогло сгладить впечатление от моего неприглядного вида. Как только автомобиль трогается, я ощущаю умиротворение, словно мои мытарства закончились и впереди только спокойствие и благодать. На самом деле это лишь короткая передышка, а впереди — пугающая неизвестность. Водитель внешне спокоен и улыбается, зато его спутница напряжена и продолжает смотреть на меня с опаской. Если буду молчать как рыба, поездка для меня будет недолгой, надо обязательно завоевать расположение женщины. К сожалению, ее испанский лишь в зачаточном состоянии, поэтому придется общаться через водителя на английском. — Меня зовут Мария, — называюсь именем мамы. — Я вам очень благодарна, что не оставили меня на трассе. — Это было бы крайне неправильно, всегда надо протянуть руку нуждающемуся в помощи, — вновь улыбается водитель. — Я — Андраш, мою жену зовут Ханна, а сына — Габор. Мы возвращаемся в Венгрию после отдыха в Крыму и, видимо, попали не на ту дорогу при выезде из Львова. Если впереди Стрый, то мы возвращаемся тем же путем, которым приехали на Украину, — через Верецкий перевал переедем Карпаты, затем Мукачево, Ужгород и Чоп. — Можно воспользоваться? — указываю на сложенную карту. — Прошу, смотрите, — кивает Андраш. Карта на венгерском языке, но я в ней быстро разобралась. Название Мукачево зародило во мне надежду, и в голове возник новый план. Зачем мне Стрый? В этом городе я никого не знаю, и оттуда добраться до Киева будет архисложно, разве только тайком на товарняке. В Мукачеве живет моя близкая подруга по университету Соломия, на ее помощь я могу рассчитывать. Надо будет убедить супружескую парочку довезти меня туда. Для этого необходимо вызвать у них интерес и сочувствие ко мне. — Я журналистка, в газете веду раздел о непознанном, в общем, мистика, НЛО, тайны прошлого. — Журналистка? Мистическая газета? О, класс! Я и Ханна работаем учителями в гимназии и любим всякие тайны. В прошлом году мы посетили Сигишоара, родину Влада Цепеша. Были в его замке. — В то, что со мной тут произошло, мне самой не верится. — Я для достоверности говорю с соответствующей интонацией и трагическим выражением лица. — Я с моим молодым человеком приехала во Львов… — С бой-френдом? — уточняет Андраш. — Скорее женихом. Мы подали заявление в загс и собирались в следующем месяце пожениться. Я приехала во Львов по заданию редакции для проверки информации о блуждающих могилах. — Блуждающие могилы?! Что это такое? — Андраш тут же переводит мои пояснения на венгерский для Ханны и сына, и те смотрят на меня затаив дыхание. «Бог его знает, что это такое», — чуть не вырывается у меня, но раз назвалась груздем, то сковородки не миновать. Когда я работала в «желтой» газете, информацию о блуждающих могилах главный редактор отказался печатать, посчитав ее уж слишком надуманной. Напрягаю фантазию. — Механизм этого феномена пока не ясен. Известны факты, когда могила непонятным образом вдруг перемещалась на большие расстояния. — Фантазирую, как могу. — В газету поступила информация, что на Лычаковском кладбище обнаружилась могила профессора Киевского университета Ярослава Пшеслинского, похороненного в конце ХIХ века в Киеве. Мне удалось узнать у краеведа киевского некрополя, что такой профессор и в самом деле был похоронен на Байковом кладбище. Когда краевед провел меня к могиле, ее не оказалось на месте, хотя у него даже имелась ее фотография, которую он сам сделал. — Старая могила, может, поверх нее произвели другое захоронение? — предполагает Андраш. — Или ваш специалист запамятовал, где то место. — На той могиле был памятник: ангел с отбитым крылом. Появившаяся на его месте могила тоже старинная, приблизительно того же времени, с мощным католическим крестом из серого камня и надписью на латыни. Ее этот специалист никогда не видел, хотя знает там все могилы как свои пять пальцев. Ханна, явно заинтересовавшись этой историей, о чем-то спросила по-венгерски, и Андраш перевел: — На кладбище во Львове вам удалось обнаружить эту могилу? — Вот с этого все и началось… Дело в том, что имеется информация о нехороших последствиях для людей, пытавшихся исследовать эти явления. В их жизни все пошло кувырком. Я это знала и все равно взяла с собой жениха, Антона. — Я горестно вздыхаю и замолкаю, кусая губы, но слезинку выдавить не удается. За окном автомобиля проплывает табличка на белом фоне — «Стрый». Мы въехали в город. — Мария, где вас высадить? — вежливо интересуется Андраш, но по всему видно, что ему не терпится услышать продолжение рассказа, как, впрочем, и Ханне, и Габору, у которого даже глаза загорелись. — Боюсь показаться навязчивой, но, если честно, мне бы лучше попасть в Мукачево, где живет подруга.

Если для вас это будет затруднительно, то высадите меня у железнодорожного вокзала, правда, я не знаю, где это, так как никогда в этом городе не была. Андраш быстро проводит на венгерском небольшое совещание, и, судя по выражению лиц членов семейства, никто не против, тем более что все ожидают продолжения моего рассказа. — Мы отвезем вас, куда вам нужно, лишь бы это было нам по пути. — Большое спасибо, вы очень любезны. Андраш, как будет по-венгерски большое спасибо? — Szepen k"osz"on"om. — Сиипен кёсёнём, Ханна, Андраш, Габор! Чтобы отблагодарить своих благодетелей, я включаю фантазию, описывая свои приключения. Из моего рассказа следует, что феномен блуждающих могил случается в основном с теми захоронениями, где лежат люди, обстоятельства смерти которых не вполне выяснены: несчастный случай, самоубийство или даже убийство. Есть даже версия, что это происходит из-за того, что самоубийцу, не считая его таковым, хоронят на территории христианского кладбища, а не за его пределами, как должно. Так что своего рода проклятие ложится и на исследователей этого феномена, и на близких им людей. В необычные ситуации якобы стали попадать мы с женихом, еще когда ехали в поезде. Но самое ужасное произошло уже во Львове: Антон встретил в гостинице девушку, как две капли воды похожую на его первую школьную любовь, и увлекся ею. Тут Ханна что-то сказала по-венгерски и укоризненно посмотрела на Андраша, тот покраснел, но перевел: — При чем здесь блуждающие могилы? Такое сплошь и рядом случается, мужчины известны своим непостоянством. Я поняла, что затронула больную для этой парочки тему и надо ее сменить. — Дело в том, что та девочка погибла перед выпускными экзаменами, а девушка из Львова, так похожая на нее, словно получила магнетическую власть над Антоном. Мы с ним поссорились, на кладбище не поехали. Поужинали в ресторане, вернулись в номер, переоделись, тут Антон, ничего мне не говоря, вышел в коридор. Подождав пару минут, я последовала за ним, но на этаже его уже не было. Спустившись в вестибюль, я увидела, что он садится с той девицей в автомобиль и у него странный вид, будто он сомнамбула и не понимает, что происходит. Я его громко позвала, но он словно не услышал. Обезумев от увиденного, я остановила частника и поехала за ними следом. — Это было не совсем разумно, — перевел Андраш слова Ханны. — Сейчас я это тоже понимаю. Уходит — отпусти, если твой, то он вернется. Ханна что-то сказала и укоризненно покачала головой. — Женщины живут чувствами, а мужчины — физикой. Обычное состояние женщины — влюбленность, — перевел Андраш. — Чем дальше мы отъезжали от Львова, тем больше нервничал водитель автомобиля, в котором я ехала, еле уговорила его продолжать путь. В предместье Стрыя машина с незнакомкой и Антоном остановилась у загородного отеля. В крайне нервном состоянии я тоже вышла и догнала Антона возле ресепшн. Он не слышал меня, был на своей волне, словно пьяный или под воздействием наркотика, хотя это невозможно. Антон просил прощения и лепетал что-то вроде: «Мы в любом случае останемся друзьями». Расстроившись, я заявила, что между нами все кончено, и выскочила из отеля. Автомобиля, на котором я приехала, у входа не оказалась, вместе с ним исчезла моя сумочка с деньгами. Я не запомнила ни номера автомобиля, ни его марки, ни цвета, а водитель в моей памяти вообще остался расплывчатым пятном. Хорошо, что б'oльшая часть денег и документы остались в номере отеля, где мы остановились. Я поймала другой автомобиль и договорилась с водителем, что он отвезет меня во Львов и там я с ним рассчитаюсь. Вместо этого он повез меня в противоположную сторону и попытался изнасиловать. Чудом я вырвалась и несколько часов блуждала по лесу, пока не вышла на трассу и не встретила вас. Я не захотела выйти в Стрые и просить в столь неприглядном виде помощи у Антона. Лучше поеду к подруге, живущей в Мукачеве, а оттуда вернусь во Львов. Тут мальчик о чем-то жалобно спросил меня, и Ханна стала ему объяснять со строгой учительской интонацией. — Габор интересуется, что же происходит с блуждающими могилами, — улыбнувшись, пояснил Андраш. Мой рассказ оказался убедительным, логичным, вызвал у супружеской пары сочувствие, только мальчик остался недоволен тем, что со мной ничего мистического не произошло и обошлось без вампиров. В дорожном кафе венгры угостили меня завтраком, а Ханна, порывшись в вещах, подарила шорты и блузку. В туалете я, как смогла, привела себя в порядок и стала выглядеть более или менее прилично. Вот только стоптанные комнатные тапочки слегка портили мой вид. Мне очень повезло, что я встретила таких прекрасных и отзывчивых людей. Не так просто будет милиции выйти на мой след, поскольку эта семья вскоре пересечет границу, так и не узнав, что помогла «опасной преступнице-психопатке». Вскоре мы въехали в Карпаты, край смерек, стремительных каменистых речек, в эту пору года больше похожих на ручьи, и удивительно чистого воздуха. Дорога серпантином уходила вверх, справа и слева возвышались горные склоны, поросшие лесом, и куда ни глянь — округлые зеленые шапки гор. — Верецкий перевал, священное место для венгров, — взял на себя обязанности экскурсовода Андраш. — Больше тысячи лет тому назад через него племена угров пришли в Придунайскую низменность, где впоследствии и образовалась Венгрия. На самой вершине установлен памятник в честь этого события — семь блоков, стоящих друг на друге, — по количеству племен, предводителем которых был вождь Арпад. — Интересно было бы увидеть этот памятник. — Эта трасса проходит в стороне от старой дороги через перевал, где он установлен. Если желаете, мы можем остановиться и пройти к нему. — Нет, спасибо, хочется поскорее добраться до Мукачева. — Я не в том положении, чтобы любоваться туристическими достопримечательностями. Хорошее состояние трассы и ее слабая загруженность позволили нам быстро преодолеть перевал. Лишь на минуту на самой вершине мы вышли, чтобы увидеть открывшийся чудесный вид. Ощущение было такое, что в далеком прошлом здесь бушевал яростный океан, но в какой-то миг огромные волны окаменели и сделались горами. Мне вспомнились угрюмые, мрачные горы Алтая с седыми шапками вечных снегов, подпирающими небо, коварными ледниками и унылыми высокогорными равнинами. Карпатские горы, на мой взгляд, гораздо приветливее. Чем ближе мы подъезжали к Мукачеву, тем больше я переживала: как встретит меня Соломия? В универе мы были с ней очень дружны, и последующие несколько лет наша связь не обрывалась. К сожалению, чем больше лет проходило после окончания вуза, тем меньше мы общались и в конце концов стали ограничиваться поздравлениями с праздниками. А за последние два года общение вообще прекратилось. В моем положении это было плюсом: не скоро начнут искать меня у Соломии. Но грызли сомнения: захочет ли Соломия помочь мне, ведь это грозит ей крупными неприятностями. У Соломии я была в гостях один раз, лет шесть тому назад, но, полагаясь на свою зрительную память, думала, что найду ее дом. Из воспоминаний самые яркие оставил замок Паланок. Чем ближе к Мукачеву, тем больше нервничаю, хотя стараюсь это не показывать. Да, скоро я останусь совсем одна. Когда вдали, на одиноком посреди равнины вулканическом гребне показались грозные стены замка, словно плывущего в облаках, я успокоилась: его вид придал мне уверенности, что все будет хорошо. Точного адреса Соломии я не помнила, но, когда увидела острый шпиль ратуши, попросила остановиться. Мне припомнилось, что во время прогулки по центру Мукачева мы пешком от ратуши вернулись к Соломии домой. Еще я помнила, что слева было нечто похожее на парк, а затем мы шли мимо футбольного поля. Что-то очень значимое, связанное с квартирой Соломии, промелькнуло в голове, но я никак не могла это уловить. Сердечно распрощавшись с семьей венгров, оказавших мне неоценимую помощь, и клятвенно пообещав Габору, что обязательно напишу ему, чем закончилась история с блуждающими могилами, я вышла из автомобиля. Когда я стала расспрашивать прохожих, меня направили на улицу Первомайскую, и я в самом деле вышла к футбольному полю. И тут я вспомнила действительно важную деталь: рядом с домом Соломии находится винзавод. Воспользовавшись этим ориентиром и помощью прохожих, я вскоре оказалась возле трехэтажного дома, где жила Соломия. Как мне помнилось, ее квартира находится на втором этаже, дверь направо, в торце. Поднявшись и позвонив, я испытываю разочарование — в квартире никого нет. Может, она еще не вернулась с работы? Если же Соломия где-то на отдыхе или в длительной командировке, то для меня это катастрофа. Решаю ожидать ее до позднего вечера, но что буду делать, если она не придет домой, не представляю себе. Ужасно быть в неведении, но разыскиваемой беглянке приставать с расспросами к соседям, мозолить им глаза нежелательно. Перебравшись в соседний двор, я нахожу уютную скамейку под яблоней. Усевшись, настраиваюсь на долгое ожидание. Хотя приближается вечер, воздух все еще горячий, сухой, и тень дерева не спасает от июльского зноя. Вспоминается прохлада больничных коридоров замка-больницы. «Ну уж нет! Лучше мучиться от жары на свободе, чем снова вернуться в психиатричку!» Бессонная ночь дает о себе знать, и, чтобы не заснуть, мне то и дело приходится вставать и разминаться. Это мало помогает, к тому же меня мучает жажда. Едва сдерживаю себя, чтобы не проверить, пришла ли подружка. Даю себе установку: не суетись и не светись. Чем чаще я буду появляться в ее дворе, тем больше внимания привлеку. Не исключено, что мое фото в рубрике «Их разыскивает милиция» попадется кому-нибудь из жильцов на глаза и он меня опознает. Этим накличу беду не только на себя, но и на Соломию. Когда, по моим расчетам, проходит больше часа, я решаю вновь навестить квартиру Соломии. Осторожно вхожу в ее двор. К счастью, он почти пуст, лишь двое мальчуганов с самодельными луками устроили соревнование «а ля Вильгельм Телль». Позвонив в дверь и услышав за ней шум, обрадовалась и испугалась одновременно: как Соломия отреагирует на мое неожиданное появление? Сразу же ей все расскажу, и пусть решает, как ей поступить. Дверь открылась, и передо мной возникла улыбающаяся Соломия. За время, которое мы не виделись, она поправилась, хотя и раньше была пышечкой. Но это ни в коей мере ее не испортило: у нее тонкая талия, крутые округлые бедра, стройные ноги, а бюст такой, что взгляды мужчин как магнитом притягиваются к нему. Она очень гибкая и спортивная, что неудивительно: Соломия — мастер спорта по художественной гимнастике. А если к этому добавить свежее кругленькое личико в ореоле прекрасных светлых волос, с симпатичными ямочками на щеках, когда она улыбается, то понятно, почему мужчинам так сложно не поддаться ее чарам. Но главное ее достоинство — необычайной голубизны глаза, которые лучше слов передают ее состояние и даже мысли. Увидев меня, Соломия лучезарно улыбнулась и нисколько не удивилась, словно ожидала моего появления. — Салют, Иванна! Заходи, я очень рада тебе! Я немного замешкалась, и она буквально силой втащила меня в прихожую. — Владик! У нас гости — шампанское в морозилку! — крикнула она в направлении комнаты. Выходит, она не одна, и это очень плохо. Будет проблематично доверительно переговорить. Да и нежелательно, чтобы кто-нибудь видел меня у нее. Разумно было бы сразу уйти, перенести встречу, но я смертельно устала, да и куда идти? — Кто это тебя так изуродовал, красотка? Странно, что она меня узнала. В прошлом году, находясь в тропиках, я приобрела нынешний облик: из длинноволосой натуральной блондинки превратилась в брюнетку с короткой стрижкой. За время заточения в больнице волосы немного отросли, так что стали видны светлые корни. С новым образом я свыклась и забыла, что есть еще люди, помнящие меня иной. — У тебя гости? Кто? — Сейчас узнаю. — Соломия, улыбнувшись, продемонстрировала обворожительные ямочки и снова крикнула в комнату: — Владислав, кто ты мне: любовник, муж, бойфренд или сантехник? Тут очень интересуются. — Первое, второе и третье, а насчет сантехника, так рылом не вышел, — сообщил появившийся в коридоре плечистый парень в плотно обтягивающей торс футболке, судя по рельефу мышц грудей и живота, дружащий со спортом. — К сожалению, не сантехник. — Соломия тяжко вздохнула. — С тобой в этом направлении надо еще работать и работать. — Я — Владислав! — протянул он мне руку. — Иванна, — назвалась я, протягивая свою. — Влад, дамам руки не жмут, а целуют! — возмутилась Соломия. Парень неловко поднес мою руку к губам и на мгновение слегка прижал к ним. Мне вспомнилось, как целовали мне руку кавалеры в средневековой Италии — Джакомо, Людовико… Для них это было удовольствие, и они испытывали при этом буквально блаженство… — Чего мы в коридоре собрались? Вперед! — скомандовала Соломия. Со времени моего предыдущего приезда в комнате ничего не изменилось: застекленная горка с посудой, раздвижной диван-кровать, в одном углу на стеклянной тумбочке плоский телевизор, в другом — столик со стационарным компьютером. Квартиру Соломии купили родители, сами они живут в селе где-то в Карпатах. За неимением стульев мы втроем уселись на диван, Соломия посредине. — Иванна, какими судьбами? Ты здесь в командировке от газеты? — Не совсем. Убежала от личных проблем… — промямлила я, опустив голову и пряча глаза. — Влад, марш на кухню, готовь нам ужин! А мы тут посплетничаем. Нечего тебе бабские байки слушать. Владислав неохотно поднялся, демонстративно тяжело вздохнул и поплелся в кухню. — Бодренько, раз-два — левой! И лимончик не забудь нарезать! — напутствовала его Соломия. Вспомнились мои отношения с Егором, пожалуй, в них не было той простоты и открытости, как между Соломией и Владиславом. — Давай, рассказывай, что с тобой приключилось? — Соломия серьезно и испытующе посмотрела на меня. — В двух словах не рассказать. Суть такова: одна барышня, чтобы я больше не претендовала на своего бывшего жениха, упекла меня в психиатрическую больницу. Там я находилась до вчерашнего вечера, когда случайно стала свидетельницей того, как выпотрошили труп больной — изъяли органы, а затем и убийства медсестры. Мне чудом удалось вырваться и убежать оттуда. Услышала, как преступники договорились спихнуть убийство на меня, так что я уверена: на меня уже открыта охота. Видишь, во что собираюсь тебя втянуть! — с горечью произнесла я. — Мне требуется помощь, хотя бы для того, чтобы вернуться в Киев. Ты извини, что заявилась к тебе. — Решаю расставить все точки над «i»: — Оказав мне помощь, ты автоматически становишься соучастницей. Ты вправе немедленно выставить меня за дверь — я это восприму нормально. Так что решай. — Ты сомневаешься в том, что я тебе друг?! — воскликнула Соломия и понизила голос: — Я тебе верю и сделаю все, что в моих силах. Поживешь у меня. — Разве что пару дней, чтобы прийти в себя. Спасибо, Соломия! Что бы в моей жизни ни произошло, никогда этого не забуду. — Не дрейфь — прорвемся! И эдельвейсы будут у наших ног! — Соломия обняла меня, я уткнулась лицом в ее выдающиеся груди и слегка всплакнула. — А сейчас — пиршество! Влад, ты там заснул? Очень есть хочется! — Госпожа, еще пару минут! — донесся голос Владислава. — У вас ужин еще не готов? Тогда мы идем к вам! — Соломия подхватилась с дивана. — Иванна, за мной! Поев и выпив пару бокалов шампанского, я почувствовала, что смертельная усталость наваливается на меня и если сейчас не лягу, то усну прямо за столом. Соломия прекрасно поняла мое состояние, быстро раздвинула диван и постелила мне на нем, несмотря на мои возражения. Только моя голова коснулась подушки, я провалилась в сон.
<< | >>
Источник: Сергей Пономаренко. Ведьмина охота. 2013

Еще по теме 1.1:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности
  11. Понятие хозяйственных связей в коммерческой деятельности
  12. Понятие договора (контракта) и его роль в коммерческих отношениях
  13. Процесс заключения договора: этапы и оформление
  14. Поиск партнера в процессе заключения сделки