5

Очнулся Дмитрий на белоснежных накрахмаленных простынях, пахнущих лавандой, укрытый толстым шерстяным одеялом в пододеяльнике. Неширокая деревянная кровать темного цвета, с высокой спинкой, на которой была выполнена затейливая резьба в виде фигурок людей.

На нем была длинная белая рубаха, на голове — нелепый белый колпак. «Фригийский», — вспомнил он уроки истории, и перед мысленным взором пронеслись толпы людей в подобных, только красных колпаках, вооруженных чем попало, снесших до основания мрачную Бастилию, а вместе с ней и французский абсолютизм.

Как он попал сюда, Дмитрий не помнил, в памяти остались только яркая вспышка и удар грома. По-видимому, его обнаружили в горах и перенесли в этот дом. Мебель здесь была массивной, из твердых пород дерева. И платяной шкаф, и громоздкий комод были старинными, либо их изготовил под старину умелый мастер.

Через окно лились потоки нежного, словно застенчивого утреннего света. Дмитрию это крайне не понравилось — выходит, без памяти он провалялся долго, и это было не иначе как утро следующего дня. Вскочив с кровати, он подошел к окну. «Довольно высоко, второй или третий этаж», — прикинул он.

Из окна был виден покатый склон с молодыми деревьями, а, на сколько хватало глаз, везде были сине-зеленые вершины Карпат. Похоже, что дом, в который он попал, находился высоко в горах, и это было очень странно.

Заглянув в шкаф, Дмитрий обнаружил несколько старомодных двубортных костюмов в широкую клетку, рубашки, галстуки. Все это было не его размера, но выбирать не приходилось, и Дмитрий переоделся. На ноги надел допотопные сандалии, хорошо, что они оказались впору, так как другой обуви не нашлось. Посмотрев в зеркало на дверце шкафа, он остался недоволен своим видом — заметна была щетина, хотя, казалось, недавно брился, нездоровый, бледноватый цвет лица. Коричневый пиджак был тесен в плечах, рукава короткие, брюки, наоборот, длинноваты, собрались складками на сандалиях. Пуговицы у ворота рубашки не застегивались — полочки не сходились. Завязав серый галстук, он стал походить на уставшего клоуна, вышедшего на манеж не по своему желанию, а вследствие необходимости. Из личных вещей у него остались лишь наручные часы «Ролекс», которые благополучно пережили ночную грозу и экстремальное купание.

Несмотря на нелепый вид, Дмитрий отправился на поиски хозяев дома, чтобы поблагодарить за помощь и узнать, где его одежда и мобильный телефон, — ему надо было срочно позвонить Лере. Он открыл деревянные, добротные двери и вышел в широкий длинный коридор со множеством небольших окон с одной стороны и рядом одинаковых дверей с другой.

Планировка напоминала учебное заведение. Комната, из которой он вышел, находилась посередине, а метров через восемь, как с правой, так и с левой стороны, коридор заворачивал за угол. Постучав в ближайшую дверь и не дождавшись ответа, Дмитрий попробовал войти, но дверь была заперта, как и все остальные двери. Несмотря на обилие окон, расположенных чуть ли не через каждый метр, из-за того что солнечные лучи на эту сторону здания не попадали, коридор имел мрачноватый вид. В интерьере властвовал темно-коричневый цвет — дверей, наличников, стен и пола. У Дмитрия сложилось впечатление, что дом, в котором он находился, расположен высоко в горах, в безлюдной местности и очень далеко от того места, где он попал в грозу. Логики в этом он не видел — проще и легче было спустить его, находящегося в бессознательном состоянии, вниз, чем тащить далеко и высоко в горы. Если только невольные спасатели не руководствовались конкретным планом в отношении него.

Дмитрий ощутил нарастающую тревогу. Не мог не настораживать пустой просторный дом, смахивающий на школу, обитателей которого он пока не видел.

За углом обнаружился новый коридор, короче предыдущего, и удивительной красоты деревянная лестница с резными балясинами. Вниз вели два лестничных марша с площадкой между ними. Завершались перила искусно выполненным из дерева львом, присевшим на задние лапы. Спустившись по лестнице, Дмитрий попал в квадратный зал, обшитый деревянными панелями. В центре располагался громадный камин, покрытый зелеными изразцами. Но больше всего его поразила оригинальная люстра — среди огромных оленьих рогов виднелась изящная фигурка женщины-воительницы в шлеме и панцире. Видимо, это была богиня древних греков или римлян. Ее туловище переходило в гигантский хвост, схожий с русалочьим. Дмитрию вспомнилось, что богиней охоты у древних греков была Артемида, у римлян — Диана, но вроде они как-то иначе изображались. И у этой богини был уж слишком воинственный вид.

Электричества здесь не было, для освещения использовали толстые стеариновые свечи. Видимо, владелец этого дома, чудаковатый миллионер, потратил огромные деньги на дорогой интерьер, но не приобрел мини-электростанцию. Хотя для такого громадного дома «мини» не обойдешься.

— Как ваше самочувствие, милейший?

Услышав позади голос, Дмитрий от неожиданности вздрогнул и быстро обернулся. Улыбаясь, на него доброжелательно смотрел высокий полноватый мужчина лет пятидесяти с седыми висками и заметно выделяющимся брюшком, в костюме-тройке из плотного темного материала. У него было широкоскулое лицо, до синевы выбритый подбородок, слегка приплюснутый нос, карие глаза зорко глядели из-под кустистых седоватых бровей. В руке он небрежно держал тонкую деревянную тросточку, покрытую искусной резьбой.

— Вполне терпимо. Я вам очень благодарен за спасение и приют. Я ваш должник!

— Спасение — это слишком громко сказано. Спас вас ангел-хранитель, не дав погибнуть от удара молнии, попавшей в дерево, под которым вы прятались. Не каждому дано выжить в такой ситуации. Имейте в виду: в грозу не стойте под деревьями, а присядьте на корточки подальше от них и переждите. Гроза в горах редко длится дольше десяти-пятнадцати минут. А то, что дождик промочит, так это даже полезно — лучше расти будете. — Мужчина, посчитав шутку удачной, хихикнул.

«Я не редиска, чтобы расти от дождя!» — мысленно отрезал Дмитрий, но подавил в себе раздражение и неприязнь к мужчине. Как бы то ни было, этот человек его спас и приютил в своем доме.

— Я вас отблагодарю сразу по возвращении в гостиницу.

— Пустое, и не думайте об этом. — Мужчина небрежно махнул рукой, затем выпятил животик, словно на смотре, и важно кивнул. — Имею честь представиться: Федор Николаевич Драгомысловский.

Дмитрий назвал себя. Что-то в спасителе его настораживало. За внешним радушием Драгомысловского ему чудилось нечто странное, тревожащее. Возможно, причиной тому был этот огромный дом, похожий на дворец, стоящий изолированно в отдаленной местности.

— Я чувствую себя вполне здоровым и отдохнувшим. Хотел бы получить свою одежду и мобильный телефон. Как мне отсюда добраться до пансионата «Чистые ключи»?

— По батюшке-то как вас величать? — словно не слыша вопроса, поинтересовался Драгомысловский.

— Достаточно имени, без отчества.

— Милейший Дмитрий, в горах нет прямых троп, здесь они запутаннее, чем в пещере Минотавра. Самому, без проводника, вам отсюда не выбраться. Отдохните денек-другой, наберитесь сил, а я подумаю, кого вам дать в проводники.

— Ко мне должна приехать жена, может, она уже в пансионате и волнуется! Вы хотите сказать, что я нахожусь далеко от пансионата и поселка Веселый Кут?

— Значительно дальше, чем даже можете предположить, — радушно улыбнулся Драгомысловский.

— Проще было доставить меня в Веселый Кут, до которого километра два от того места, где я попал в грозу, чем отправлять сюда! С ваших слов я понял, что мы высоко в горах. Это действительно так?

— Вам требовалась неотложная помощь, а в поселке вы бы ее не получили. С молнией не шутят. Местные жители делают из ели, в которую попала молния, трембиту. Вы знаете, что это такое?

— Видел по телевизору. Музыкальный инструмент.

— Трембита — это не только музыкальный инструмент, как вы изволили сказать, но и сигнальное устройство. Жители горных селений при помощи трембиты подают сигналы, общаясь друг с другом на расстоянии. Попавшая в дерево молния мгновенно иссушивает его до крайней степени, чего не добьешься естественной сушкой даже за несколько лет. Поэтому…

— Благодарю вас, это очень познавательно и интересно, но мне необходимо срочно попасть в пансионат! За доставленные хлопоты щедро отблагодарю — я небедный человек.

— Без проводника невозможно, милейший Дмитрий. — Драгомысловский огорченно вздохнул, словно и правда переживал, что не может оказать подобную услугу.

А Дмитрию не верилось в его искренность.

— Я очень хорошо заплачу!

— Что деньги, милейший Дмитрий? Тлен, не больше. Здесь, в горах, они не так ценятся, как у вас внизу. Смею вас заверить, тут в большей цене доброе слово, чем презренный металл. — Неожиданно он басом пропел: — Люди гибнут за металл! Вы любите оперу?

— У меня в голове сейчас только опера!

— Меня хоть озолотите, но без проводника вам отсюда не уйти.

— А если я все же попробую?! — стал закипать гневом Дмитрий. — Что мне нужно сделать, чтобы вы помогли мне вернуться в пансионат?

— Ничего особенного, милейший Дмитрий. Отдохнуть, набраться сил, и с проводником через пару дней отправитесь, куда вам заблагорассудится!

— Пару дней?! Я должен тут торчать столько времени?!

— Увы, иного выхода нет.

— Укажите мне направление и дайте какие-то указания относительно дороги, и я сам выберусь отсюда!

— Вы самонадеянны и слишком полагаетесь на свои силы. Дело в том, что отсюда дороги нет!

— Как — нет?!

— У вас будет возможность в этом убедиться, когда обойдете вокруг дома. Только с проводником, по тропе, которая известна лишь ему, вы сможете спуститься вниз. Пожалуйста, наберитесь терпения!

— Это какой-то бред! Выходит, я пленник?

— Вас тут никто не собирается задерживать, я вам лишь сообщил о том, что уйти отсюда сложно.

— Я могу от вас позвонить в пансионат, предупредить жену?

— Мы в горах, милейший Дмитрий, тут нет связи. Разве что трембита. — Драгомысловский улыбнулся своей шутке и развел руками. — Полюбуйтесь здешней красотой, успокойтесь, расслабьтесь, погуляйте, только далеко не уходите. Как услышите звон колокольчика, то милости прошу в дом — обедать будем. Я вас познакомлю с домочадцами. — И Драгомысловский ушел.

«Еще не хватало, чтобы я тут находился два дня! Он юлит, надо здесь осмотреться. Не может быть, чтобы отсюда было так сложно уйти, как он утверждает!»

Дмитрий вышел во двор и поразился — снаружи дом и в самом деле напоминал дворец. Он располагался на небольшом покатом травянистом плоскогорье — карпатской полонине, чуть ниже которой начинался дремучий лес, а вокруг до самого горизонта были горы и полонины и никакого намека на пребывание там человека. Дмитрий обошел вокруг здания, и это заняло немало времени. Как ни искал, ни дороги, ни тропинки, идущей в темный лес, он не обнаружил. Идти через густую лесную чащу без дороги, не зная направления, было проблематично, да и неразумно, ведь, помимо всего прочего, существовала угроза нападения хищников: медведя, волка, рыси. Неужели обитатели дома никогда не покидали вершину этой горы? Но этого не может быть! Ведь продукты и все необходимое для домашнего хозяйства должны сюда как-то попадать! Здесь же не обособленное натуральное хозяйство, как у Лыковых.

Все здесь было странным и непонятным, и в первую очередь сам огромный дом. При внешней строгости линий в его архитектуре присутствовал некий творческий беспорядок: четыре различные по форме башни, от приземистой округлой до квадратной, наверху украшенной дополнительной башенкой. Огромное количество окон различной формы, балконы и балкончики тоже поражали своим разнообразием. Удивительной была крыша, состоящая из множества небольших крыш. Создавалось впечатление, что это некий добровольный союз различных зданий, объединившихся в единое целое. На крыше хаотично расположились дымоходы каминов и печей, напоминая стручки. Начав их считать, Дмитрий сбился на третьем десятке и оставил это занятие. На одной из башен он увидел круглые часы с латинскими цифрами. Дмитрию вспомнились столбы с допотопными неработающими часами советских времен, встреченные во время прогулки на квадроцикле, но эти были исправны, вот только время, которое показывали они и наручные часы Дмитрия, не совпадало. Его одолевала масса вопросов: «Кто, когда и зачем построил в этой пустынной местности дом-замок? Сколько тут живет людей?» Кроме Драгомысловского, он никого не видел, дом поражал безлюдностью, тишиной и, несмотря на богатый интерьер, необжитостью. «Почему так сложно отсюда уйти, если верить словам Драгомысловского?» Множественные «почему», «зачем», «каким образом» теснились у него в голове, вызвав в ней боль.

С восточной стороны к замку примыкали небольшой сад — десятка три молодых деревьев — и продолговатый бассейн-копанка, обложенный камнем и полный застоявшейся воды. Дальше метров на триста простиралось безлесное плато, покрытое стелющимися травами, обрывающееся крутым склоном, поросшим густым лесом, мрачно темнеющим и имеющим враждебный вид. Нигде не было признаков жилья. Дмитрий попробовал сориентироваться: «Гостиница, в которой я остановился, находится метров на триста выше уровня моря, а на квадроцикле я поднялся еще метров на сто, вряд ли выше. Ближайший Уклинский перевал имеет высоту четыреста пятьдесят метров. Выходит, что в течении короткого времени я переместился далеко и высоко. Меня сюда привезли на автомобиле? Но ведь нигде не видно не то что дороги, но даже тропинки. Не на руках же меня принесли сюда! Бредовая идея, так же как и предположение, что меня перевезли на вертолете. Кому и зачем это было нужно?»

Раздался мелодичный звон колокольчика, и Дмитрий пошел на его звук. Его интересовал не сам обед, а ответы на имеющиеся вопросы или хотя бы на их часть. Идя на звук колокольчика, он вышел к главному входу, расположенному под нависающим прямоугольным балконом. Возле двери стояла девушка в длинном сером платье и трясла бронзовым колокольчиком.

Девушка куталась в теплый цветастый платок, темно-каштановые волосы были уложены на затылке в увесистый пучок. У нее было круглое свежее личико и небольшой, слегка вздернутый носик, серые глаза смотрели серьезно и изучающе. Ей было лет двадцать, может, чуть больше. Она сразу представилась:

— Меня зовут Мари.

То, что его встретила девушка, а не Драгомысловский, Дмитрия обрадовало. Он решил расположить к себе Мари, получить от нее ответ на главный волновавший его вопрос: как отсюда выбраться? Мари протянула Дмитрию руку, и он галантно изогнулся, поцеловал, искоса взглянув на девушку: какое впечатление на нее это произвело? Мари приняла это как должное, лишь легкая усмешка промелькнула на ее лице.

— А меня Дмитрий.

— Как вам у нас — нравится? Правда, чудесно?

— Все прекрасно! Чудо, что я оказался в вашем удивительном доме, и я очень благодарен вам за спасение и заботу. Но каким образом я сюда попал? Дороги я не обнаружил.

— Идемте обедать — все уже собрались в столовой. — Девушка нетерпеливо кивнула, приглашая войти в дом, словно не слышала вопроса.

— Не можете подсказать, Веселый Кут как далеко отсюда находится?

— Следуйте за мной. — Девушка полностью игнорировала его вопросы, в отличие от Драгомысловского: тот хоть пытался выкручиваться. Мари развернулась и быстрым шагом направилась в дом. Дмитрию не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней. «Кто она Драгомысловскому? Дочь? Жена? Внучка? Прислуга?»

На первом этаже Мари свернула по коридору налево, остановилась перед дверью и, перед тем как войти, оглянулась, окинула Дмитрия придирчивым взглядом, словно раздумывая, стоит ли его пускать внутрь.

Вспомнив о своем нелепом виде в чужом костюме, Дмитрий покраснел. Девушка, видимо, поняв его состояние, подбадривающе кивнула и вошла первой. Дмитрий последовал за ней и оказался в светлом прямоугольном зале, стены которого были отделаны красным деревом. В огромном камине, облицованном серым мрамором, за чугунной решеткой, украшенной литыми львами, весело потрескивали огромные поленья, хотя в доме было достаточно тепло. Посреди зала находился длинный банкетный стол с закругленными углами, накрытый белой скатертью. На нем стояли супница и два круглых блюда, скрывающих под блестящими полусферическими крышками свое содержимое. Во главе сидел Федор Николаевич, справа от него — худощавая женщина со строгим, словно застывшим лицом; на голове у нее был белый чепчик, из-под которого выглядывали седые волосы. Дальше расположились две девушки.

Бледной девице, словно никогда не видевшей солнца, на вид было лет тридцать. Она была в черном, закрытом под горло платье, ее темные волосы были собраны сзади заколкой в небольшой хвост. У нее был отрешенный вид, словно она пребывала не за обеденным столом, а далеко отсюда. Другой было лет шестнадцать, и она была полной противоположностью бледной девице — сразу окинула гостя веселым дружелюбным взглядом, тряхнув светлыми кудряшками, растянув большой рот в улыбке, что в сочетании с длинным острым носом делало ее похожей на Буратино. На ее открытом личике можно было сразу прочитать, что ей не терпится приступить к обеду. Еще до того, как Дмитрий и Мари устроились за столом, она нетерпеливо схватила кусок хлеба из хлебницы, отломила кусочек корочки и бросила в рот, заслужив строгий взгляд матроны, видимо, ее матери.

— Милости просим! Присаживайтесь, милейший Дмитрий, к столу. Чем богаты, тем и рады. Вначале отдадим должное нашему Творцу.

Драгомысловский поднялся, и вслед за ним сразу поднялись все присутствующие. Дмитрий также застыл возле предложенного ему стула, не зная, как себя вести. Федор Николаевич прикрыл глаза, губы у него беззвучно зашевелились. Сквозь щелки между веками он наблюдал за стоящими. Бледная девица приняла еще более отрешенный вид, старшая женщина медленно шевелила губами, словно вела арифметические подсчеты и у нее что-то не сходилось. Самая младшая девушка, закрыв глаза и задрав подбородок, бесконечно жевала хлебную корку, будто жевательную резинку.

Федор Николаевич ожил и кивнул старшей женщине, и та стала разливать черпаком суп по тарелкам. Все уселись.

— Гостю — погуще, Агнесса Ивановна, — велел Драгомысловский.

— Спасибо, я не голоден, — стал отнекиваться Дмитрий.

— Милейший Дмитрий, хочу вам представить мою семью. Моя жена, Агнесса Ивановна. — Пожилая женщина отложила черпак и чуть присела. — С Мари вы уже познакомились. Моя старшая дочь, Магдалина. — Бледнолицая девушка, все еще пребывая в прострации, никак не прореагировала. — И младшенькая, София.

— Привет! Я — Соня! — бурно отреагировала девочка. — Как тебе здесь — не хило? Дальше будет еще круче.

— София! — прикрикнула на дочь Агнесса Ивановна и недовольно посмотрела на нее.

Та мгновенно сникла и замолкла, а получив тарелку с супом, энергично заработала ложкой.

Суп оказался водянистым и безвкусным. Увидев, что присутствующие едят с аппетитом, в том числе и бледная Магдалина, Дмитрий, чтобы не обидеть хозяев, сделал над собой усилие и ничего не оставил в тарелке. Мария сменила приборы и тарелки на чистые, а Агнесса Ивановна, отлучившись на несколько минут, вернулась с подносом. На нем лежала целиком запеченная индейка огромных размеров, килограммов на двадцать, которая сразу вызвала оживление за столом. Лишь Магдалина никак не отреагировала на ее появление. Женщина с трудом несла поднос, ее лицо напряглось, а на висках пульсировали синие жилочки, но никто из дочерей, ни сам хозяин, не додумались ей помочь. Дмитрий тоже решил не проявлять излишнюю инициативу, вспомнив поговорку: со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Агнесса Ивановна, тяжело дыша, с трудом водрузила птицу на стол около Драгомысловского. Федор Николаевич, приняв важный вид, поднялся.

— Милейший Дмитрий, я попрошу вас подойти ко мне.

Недоумевая, Дмитрий исполнил его просьбу, став рядом с хозяином дома, который продолжал стоять.

— По традиции честь разрезать индюшку предоставляется гостю! — торжественно провозгласил Драгомысловский, словно объявил о награждении орденом или премией.

Он протянул Дмитрию, держа за лезвие, кинжал с рукоятью крестообразной формы и огромную двузубую вилку. Члены семейства стали хлопать, словно это и в самом деле была награда. Удивленный Дмитрий стал рассматривать кинжал — точно такой он недавно приобрел для своей коллекции. Даже украшающая клинок арабская вязь была очень похожа.

— Увольте от этого! — воскликнул Дмитрий. — Не буду я резать! Я и не знаю, как это делается! — Он попытался отдать кинжал обратно.

Драгомысловский наклонился и прошептал:

— Я нижайше прошу вас, не лишайте нас этого удовольствия.

— Мы просим! Просим! Просим! — раздались голоса сидящих за столом, и среди звонких девичьих слышался и голос с хрипотцой Агнессы Ивановны.

Дмитрий вздохнул, пожал плечами и стал орудовать кинжалом и вилкой, разрезая индейку. Рядом с ним встала Мари, отрезанные куски она раскладывала по тарелкам и разносила сидящим за столом. Ароматный запах индейки разбудил аппетит у Дмитрия, и он уже был не в силах от нее отказаться, как собирался сделать. Молодое поколение Драгомысловских справилось с индейкой очень быстро, и, судя по их виду, они были не прочь взять добавку, тем более что половина птицы осталась нетронутой. Но, видимо, это тут было не принято. Дмитрий позже всех приступил к своей порции индейки, поэтому последним закончил трапезу и почувствовал себя неловко. Как только он закончил, Мари и Агнесса Ивановна убрали посуду и поставили на стол пузатый фарфоровый чайник, из которого разлили по чашкам приятно пахнущую жидкость. Однако на вкус травяной чай оказался горьковатым, а сахар или какие-либо сладости на стол не поставили.

— Федор Николаевич, позвольте задать вопрос. — Дмитрий решил, что наступил подходящий момент расспросить хозяев дома. — Какова история этого дома? Ему, наверное, лет сто? Все тут как новенькое, хотя архитектура и интерьер этому не соответствуют.

— Меня это никогда не интересовало, — пожал плечами Федор Николаевич.

— Вы давно в нем живете?

— Давно или недавно — это лишь наше субъективное восприятие, привязанное в чему-либо, ибо время — это иллюзия, — улыбнулся Федор Николаевич.

«Где-то я уже это слышал». — Дмитрий потер висок рукой.

— Архитектор, подготовивший проект этого дома, принимал объективность времени и создал из дома астрономический календарь. Здесь окон столько, сколько дней в году, а входов — сколько месяцев. Мы знаем, что за ночью приходит день, и это связано с суточным вращением земли вокруг своей оси. Но если нам хорошо, дни пролетают молниеносно, если плохо — время словно замедляется. Это же не значит, что Земля быстрее или медленнее вращается вокруг своей оси? — Федор Николаевич победоносно посмотрел на гостя.

— Выходит, раз у вас на башне часы не работают, то и время для вас остановилось? — пошутил Дмитрий.

— Хоть бы и так, — кивнул чудаковатый хозяин странного дома.

Дмитрий напряг память, и ему удалось кое-что вспомнить из релятивистской теории, знакомой по программе института.

— Вы приверженец теории относительности Эйнштейна? Но все это верно при наличии определенных условий, при скоростях, приближающихся к скорости света.

— Не знаю, кто такой этот Эйнштейн, но об этом упоминается даже в Коране. Вот послушайте суру. — Федор Николаевич выразительно посмотрел на Марию, и та, поняв его без слов, быстро поднялась и принесла книгу из застекленного шкафа, заставленного книгами. Он быстро нашел искомое место и продекламировал заунывным голосом: — «И Мы закрыли их уши в пещере на многие годы. Потом Мы воскресили их, чтобы узнать, какая из партий лучше сочтет предел того, что они пробыли».

«Хозяин дома производит впечатление человека начитанного, но как понять, что он не знает, кто такой Эйнштейн? Или это у него такие понты?»

— Или взять еще отрывок из другой суры.

Тут Дмитрий его довольно бестактно перебил:

— Не знал, что вы приверженец Ислама, ведь за столом крестились, как христианин.

По сути, Дмитрию было все равно, чего придерживается хозяин, приютивший его, так как вера в высшую силу в виде бородатого старика, от взора которого не скрыться, для чего содержится громадная армия бесполых ангелов, архангелов, серафимов, в XXI веке ему казалась анахронизмом.

— Бог един, это только мы разные. Точнее, наши представления о Нем, — строго произнес Федор Николаевич. — Нельзя Его познать без веры, лишь тогда спадает пелена с наших глаз.

Дмитрий решил не развивать теософскую тему и заговорил о том, что его больше интересовало.

— Удивительно, что вы живете в столь безлюдном месте. Вам здесь не скучно?

Сидевшие за столом как по команде переглянулись, словно он сказал глупость, а по выражению лица Сони было ясно, что она сейчас выдаст что-то неординарное, может, даже забористое, но Агнесса Ивановна строго на нее посмотрела и сказала:

— Не скучно! София, каникулы заканчиваются!

Соня сразу сникла, словно ее отругали или напугали, и это Дмитрию показалось странным и непонятным. Может, на нее подействовала скрытая в этих словах угроза? Для себя Дмитрий отметил, что самое слабое звено в этой чудной семейке — младшая дочка, и ее можно будет разговорить.

— Соня, где ты учишься?

— В Городе, где ж еще?! — ухмыльнулась девочка.

— У Софии через два дня заканчиваются каникулы, и она вернется в Город. За ней приедут, и вы вместе отправитесь, — пояснил Федор Николаевич.

— Что это за город? Какое у него название?

— Вы обратили внимание на люстру в холле? — Федор Николаевич снова ушел от ответа.

Дмитрий все больше раздражался. Что за игру в недомолвки и недосказки они затеяли? Решили развлечься, разогнать скуку?

— Имеете в виду ту, что с рогами?

— Как вы думаете, что за богиня там изображена?

— Нетрудно догадаться, раз она связана с охотой. Это Диана или Артемида.

— И вы попались на эту уловку! Почему-то рога ассоциируются лишь с охотой, никто не обращает внимания на одеяние богини. Она в панцире и с мечом — это вам ни о чем не говорит?

— Богиня войны? Насколько я помню, войнами ведали боги-мужчины.

— За исключением одной — Афины.

— Я не историк, и, по правде говоря, с античностью знаком только в объеме учебных программ школы и вуза. Меня больше интересует наше время. Позвольте поинтересоваться, чем вы занимались до того, как решились вести отшельническую жизнь здесь?

Хозяин дома опять проигнорировал вопрос.

— Обед закончен, — сказал он.

Федор Николаевич вытащил салфетку из-за лацканов пиджака, положил ее на стол и поднялся. Его примеру последовали все присутствующие, и Дмитрий поневоле тоже встал. Федор Николаевич, склонив голову, что-то бормотал себе под нос с полминуты, его домочадцы стояли молча, опустив глаза в пол. Лишь Соня, поймав взгляд Дмитрия, неожиданно ему подмигнула. Он растерялся и покраснел — еще подумает малявка, что он с ней заигрывает!

— Сейчас девушки порадуют наш слух музыкой. Они весьма недурно играют, — словно конферансье, объявил Федор Николаевич. — Мари и Магдалина! Сыграйте нам что-нибудь из Вагнера.

Мари и Магдалина послушно поднялись и отправились в угол зала, где стоял большой концертный рояль черного цвета. На крышке инструмента лежала целая кипа нот, из которых Мари что-то выбрала и громко объявила:

— «Полет Валькирий».

Сев вдвоем за рояль, девушки начали играть, причем, даже для неискушенного в музыке Дмитрия, плохо, то и дело сбиваясь. Магдалина явно отставала, и «полета» у них не получилось. Но Федор Николаевич сидел с блаженным выражением лица, словно внимал божественной музыке, а вот лицо Агнессы Ивановны окаменело, словно у индейца племени ирокезов у столба пыток. Соня откровенно зевала. Лишь под конец девушкам удалось сыграться и отобразить музыкальную композицию. Прикрыв глаза, Дмитрий незаметно для себя задремал. Ему привиделось, что он в образе печального демона летит над вершинами гор в безнадежных поисках людей и жилья, мучаясь мыслью: «Неужели придется остаток жизни провести в одиночестве, среди хмурых скал и безлесных вершин?» Тревожные аккорды стихли, раздались жидкие аплодисменты, и Дмитрий, проснувшись, почувствовал себя неловко. Хлопали Федор Николаевич и Агнесса Ивановна, а Соня демонстративно зевала.

— Вы почувствовали, да?! — обратил к Дмитрию счастливое лицо Федор Николаевич, в уголках его глаз блестели слезы. — Конечно, в исполнении оркестра это звучит значительно лучше, но где здесь его взять?! Вы, случаем, не играете на духовых инструментах? — Он с надеждой посмотрел на гостя.

— Случаем нет — медведь на ухо наступил, поэтому ни на чем не играю, не пою и не танцую. И это мне не мешает заниматься бизнесом!

— Жаль! — вздохнул Федор Николаевич. — Опера «Валькирия» обязана своим названием Брунгильде, принадлежащей к славному племени валькирий, дев-воительниц, которые уносят с поля боя погибших солдат и доставляют их в небесное царство — Валгаллу. Слушая музыку, легко представить их полет и…

— Я вам очень благодарен за обед, но хотел бы вернуться в ту комнату, в которую вы меня определили, и немного отдохнуть.

— Вернуться назад? — расхохотался Федор Николаевич. — Это невозможно! Об этом еще древние греки знали. Мари проводит вас в комнату, но это будет уже другая!

Дмитрий подумал: «Он не только чудак, у него и с головой непорядок. Отшельническая жизнь в горах ему на пользу не пошла».

— Милейший Дмитрий, вы не будете против рюмочки ореховой настойки? Весьма полезно и способствует хорошей работе желудка.

Федор Николаевич мягко улыбнулся, а Дмитрий подумал: «Может, после нескольких рюмок настойки хозяин дома станет более разговорчивым?»

— Благодарю, с большим удовольствием.

Федор Николаевич с важным видом достал из буфета графинчик со светло-коричневой жидкостью и две стопки. Стол был уже полностью освобожден от посуды и даже застелен свежей белой скатертью. Федор Николаевич пригласил жестом Дмитрия занять место рядом с ним и налил настойки в рюмки, тут же поднял свою, понюхав, закатил глаза от удовольствия и сделал маленький глоточек. Дмитрий же выпил настойку одним глотком. Она ему не понравилась — горькая и жжет! Драгомысловский тут же снова налил ему в рюмку настойки.

— Как вам мое творчество? Ее я сам сотворил.

— Приятная, только очень крепкая. Она на спирту?

— На домашней водке. Хотите, я поделюсь с вами секретом ее приготовления?

По примеру Драгомысловского Дмитрий пропустил его «заманчивое» предложение мимо ушей.

— Федор Николаевич, ваши старшие дочери учатся, работают?

— Бог с вами, милейший Дмитрий! — изумился Федор Николаевич. — Вы сами видите, что дом большой, уход за ним нужен, а Агнесса Ивановна не в силах сама справиться.

— Зачем вам такой большой дом в горах?

Удивительный дом, похожий на дворец, и странная семья, живущая в нем. Может, они староверы или сектанты? Второе более вероятно, так как вера и религия у них не на последнем месте.

— Вы ореховую выпейте, и я еще налью. Бог троицу любит и нам велит! — снова ушел от ответа Федор Николаевич.

Дмитрий опять выпил одним глотком содержимое рюмки, и тут же ее снова наполнил Федор Николаевич, который лишь пригубливал из своей.

— По третьей! — напомнил он.

— Что же вы сами не пьете?

— С превеликим удовольствием выпил бы я настоечки, но язва желудка обострилась, приходится воздерживаться, повременить следует. А вы пейте, не стесняйтесь!

Драгомысловский поднялся и вернул графин на прежнее место в буфет. Воспользовавшись этим, Дмитрий выплеснул настойку в рядом стоящий горшок с фикусом, понадеявшись, что растение от нее сразу не погибнет.

— Вы не ответили на мой вопрос, Федор Николаевич, — кто и зачем построил этот огромный дом в горах? И почему вы с семьей живете в нем, словно отшельники?

— К великому сожалению, вынужден вас оставить. — Федор Николаевич состроил огорченную физиономию. — Вы можете подыскать себе что-нибудь интересное почитать в нашей библиотеке, а лучше всего отдохните! Отдайтесь Морфею на часик, я бы и сам так поступил, но не могу-с!

— Федор Николаевич, почему вы постоянно игнорируете мои вопросы? — возмутился Дмитрий, но Драгомысловский быстрым шагом покинул столовую, а следом за ним вышла и Агнесса Ивановна.

«Не бежать же мне за ним, хватая за рукав пиджака! — рассудил Дмитрий. — Попытаться поговорить с его дочерьми? Магдалина словно не от мира сего, Мари уже показала, что она достойная дочь своего папаши — также избегает отвечать на вопросы. Разве что попытать удачу с Софией? Она в этом “святом” семействе явно белая ворона. София первой покинула столовую, и где ее найти в этом огромном доме? Хорошо бы с ней поговорить без свидетелей, тет-а-тет».

— Идемте, Дмитрий, я проведу вас в новую комнату. — Мари с улыбкой подошла к Дмитрию, он на мгновение поймал ее многообещающий взгляд и напрягся. Или ему это только показалось?

— Какой смысл менять комнаты? — вслух удивился Дмитрий, пытаясь вновь заглянуть ей в глаза, но Мари повернулась к нему спиной, грациозной походкой пошла к выходу из столовой. Ее округлые бедра при ходьбе ритмично-эротично покачивались и выглядели особенно соблазнительно благодаря тонкой осиной талии.

Мари привела Дмитрия в другую комнату, находящуюся в правом крыле. Обстановкой комната ничем не отличалась от прежней, разве что была значительно меньше. «Драгомысловские ожидают гостей, поэтому меня сюда переселили?» Здесь, как и там, не было стульев, и Дмитрий встал возле кровати, не зная, куда себя деть, пока девушка не покинула комнату. Мари подошла к окну, задернула плотные шторы, и сразу стало темно. Дмитрия охватило волнующее предчувствие, что сейчас должно произойти нечто приятное, неожиданное.

— Так вам будет удобнее отдыхать, — томным голосом пояснила Мари свои действия. — Я сейчас зажгу свечу — задуете ее, когда ляжете отдыхать.

Ее голос и неясный силуэт будоражили у Дмитрия кровь, в висках стучали молоточки, все мысли, вопросы и даже Лера были позабыты, сладостное томление ощущалось в паху и внизу живота. В темноте вспыхнул огонек зажигалки, которая поделилась им со свечой канделябра, стоявшего на столе. В комнате царил интимный полумрак, придавая новый облик окружающим предметам. Дмитрий увидел свою уродливую тень на стене. Круглый стол занимал центр комнаты, между ним и кроватью оставался лишь узкий проход. Мари, чтобы выйти, проще было обогнуть стол с противоположной стороны, но она выбрала узкий проход между Дмитрием и столом. Соприкоснувшись с Дмитрием, она замерла. Прерывистое, тяжелое дыхание девушки, жар ее тела, обдавший его огнем… В мгновение кровь безумным толчком бросилась в голову, сознание затуманилось, управляло им только неистовое желание обладать ею. Дмитрий обнял податливое, горячее тело девушки, и тут же в голову прорвалось одно слово: «Лера!»

Дмитрий опустил руки и отстранился от девушки насколько мог. Мари замерла рядом в ожидании, потом стала прижиматься к нему и, найдя губы, горячо поцеловала. Дмитрий остолбенел, не зная, что делать. Желание внутри него не угасло, внутренний голос нашептывал: «Что ты медлишь?! Ты же ее хочешь! Завтра ты покинешь этот дом, Мари, и никто ничего об этом не узнает! Не будь ослом — действуй! Она тут в затворничестве соскучилась по мужской ласке и подарит тебе блаженство страсти!» Но другой голос, более громкий и властный, твердил: «Не делай глупостей! Ты любишь Леру, и тебе больше никто не нужен! Зачем тебе эта девушка? Лишь для животного соития? Скоро ты обнимешь Леру, и она подарит тебе блаженство любви! Самая опытная проститутка не даст того, что дает любимая женщина!» И этот голос победил. Дмитрий, прижатый к стене, никуда не мог деться, разве только оттолкнув девушку, но на это он не мог решиться. Он лишь крепко сжал губы, не отвечая на ее поцелуи, повернул голову набок. Мари замерла, и Дмитрий ощутил, как ее тело стало остывать. Наконец она сама отодвинулась от него. Дмитрию было неловко, жаль девушку, которую он обидел холодностью, он решил объяснить ей это так: «Я не могу, так как очень люблю свою жену».

— Мари, я хотел вам сказать…

— Не надо ничего говорить! — Ее голос дрожал от обиды.

Прежде чем Дмитрий смог ее задержать, чтобы объясниться, она выскочила за дверь, и он услышал, как она побежала по коридору.

Выйдя следом, Дмитрий увидел только, как она скрылась за поворотом коридора. И сразу все стихло, словно дом в одно мгновение стал необитаемым. Дмитрий прошелся по коридору до центральной лестницы, прислушиваясь, надеясь найти кого-нибудь из членов этой семейки, желательно Софию, чтобы поговорить с ней, но в доме стояла мертвая тишина, словно все члены семейства Драгомысловских куда-то испарились. Ему стало как-то не по себе от этого. Он решил зайти в ту комнату, в которую его поместили изначально, чтобы выяснить, для чего его переселили в другую. Пройдя по коридору, Дмитрий остановился в изумлении — на месте входа в ту комнату была гладкая оштукатуренная стена без малейших признаков того, что там была когда-то дверь. Ошибиться он не мог — прекрасно запомнил окно напротив. Если дверной проем за несколько часов его отсутствия успели замуровать, то следы этого должны были остаться! Ничто не указывало на недавний ремонт, словно дверей тут никогда и не было. Соседние комнаты были, как и прежде, запертыми. Дмитрий продолжил поиски хоть кого-нибудь из странного семейства, но, спустившись до площадки центральной лестницы, почувствовал, что его начал одолевать сон. Неужели так подействовала настойка?

Чуть ли не из последних сил Дмитрий добрался до комнаты, куда его отвела Мари, и, не раздеваясь, упал на кровать. Тяжелый сон без сновидений овладел им.

<< | >>
Источник: Сергей А. Пономаренко. Темный ритуал. 2015

Еще по теме 5:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности
  11. Понятие хозяйственных связей в коммерческой деятельности
  12. Понятие договора (контракта) и его роль в коммерческих отношениях
  13. Процесс заключения договора: этапы и оформление
  14. Поиск партнера в процессе заключения сделки
  15. Основные экономические и финансовые категории и показатели коммерции
  16. Понятие и формы коммерческого капитала
  17. Финансы в коммерческой деятельности
  18. Оборот товаров, товарные запасы и товарооборачиваемость. Понятие и виды товара