Понятие компетенции международного коммерческого арбитража

Компетенция (от лат. competere — добиваться, соответствовать, подходить) — совокупность установленных нормативными правовыми актами задач, функций, прав и обязанностей (полномочий) государственных органов, должностных лиц, общественных организаций, коммерческих и некоммерческих организаций
Понятие "компетенция" рассматривается в двух значениях:
в широком смысле, когда речь идет о полномочиях конкретного органа по осуществлению функций в определенной сфере.
Так, согласно ст. 127 Конституции РФ на Высший Арбитражный Суд РФ возложены разрешение экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами, осуществление судебного надзора за их деятельностью и дача разъяснений по вопросам судебной практики, т.е. главными для этого судебного органа являются полномочия по осуществлению судебной власти;
в узком смысле — в значении только круга основных (отраслевых) полномочий. Так, третейский суд является органом, обладающим компетенцией по разрешению гражданско-правовых споров (ст. 11 ГК РФ).
Компетенция международного коммерческого арбитража рассматривается именно в узком значении — как круг основных (профильных) полномочий, которыми суд наделен в силу национального законодательства государства, а также норм международных договоров.
Целесообразно отметить в данном случае, что вопросы компетенции состава арбитража могут оказаться в ведении сразу нескольких органов:
1) при этом сами арбитры должны будут решать, признать или отказать в признании наличия у них компетенции рассматривать спор;
2) после начала арбитража суд по месту его проведения может быть призван принудить сторону к участию в арбитраже или может иметь дело с оспариванием компетенции состава арбитража;
3) кроме того, даже без прямого вмешательства в арбитражный процесс государственные суды по месту проведения арбитража и за рубежом могут быть призваны решить этот вопрос на двух этапах арбитража:
а) государственный суд может решить вопрос своей собственной компетенции, если в него предъявлен иск по существу спора, рассматриваемого в арбитраже, как до, так и после начала арбитражного процесса;
б) после окончания арбитража государственный суд может рассмотреть вопрос компетенции состава арбитража при определении действительности вынесенного арбитражного решения как в процессе рассмотрения ходатайства о его отмене в месте вынесения, так и в процессе признания и приведения в исполнение арбитражного решения за рубежом
Действующее законодательство выделяет следующие критерии компетенции международного коммерческого арбитража:
наличие заключенного арбитражного соглашения, соответствующего установленным требованиям. Заключенное арбитражное соглашение характеризуется последствиями двоякого рода — позитивными и негативными. Позитивный аспект заключается в том, что оно обязывает стороны при возникновении спора совершить определенные действия, а именно обратиться за разрешением спора в международный коммерческий арбитраж. Негативный аспект предполагает, что стороны обязаны воздержаться от определенных действий, не обращаться за разрешением спора в государственный суд. Здесь налицо пророгационный и дерогационный эффект арбитражного соглашения;
предметный (объективный) критерий, который определяет характер спорных правоотношений.
Так, в соответствии с п. 2 ст. 1 Закона об арбитраже на рассмотрение международного коммерческого арбитража могут передаваться гражданско-правовые споры между любыми субъектами права, возникающие при осуществлении внешнеторговых и иных видов международных экономических связей. Таким образом, спор, подсудный международному коммерческому арбитражу, должен являться, вопервых, гражданско-правовым по отраслевой принадлежности спорных материальных правоотношений и, во-вторых, возникающим при осуществлении внешнеторговых и иных видов международных экономических связей, т.е. носящим экономический характер.
Не могут быть предметом арбитражного разбирательства споры, во-первых, не являющиеся гражданско-правовыми; во-вторых, гражданско-правовые споры, являющиеся не внешнеэкономическими, а бытовыми, т. е. возникающие при приобретении или использовании товаров (работ, услуг) для личных, бытовых, семейных и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности;
субъектный критерий, который определяет состав сторон спорных правоотношений. Содержание данного критерия определено в п. 2 ст. 1 Закона об арбитраже. Так, международный коммерческий арбитраж компетентен рассматривать споры, в которых коммерческое предприятие хотя бы одной из сторон находится за границей, а также споры предприятий с иностранными инвестициями и международных объединений и организаций, созданных на территории Российской Федерации, между собой, споры между их участниками, а также споры с другими субъектами права Российской Федерации.
С учетом приведенных критериев можно сделать вывод о том, что в международный коммерческий арбитраж могут быть переданы:
а) споры между любыми субъектами, один из которых находится за границей РФ, а другой — в Российской Федерации.
Так, по делу от 24 марта 2005 г. N 19/2004 иск был предъявлен нидерландской фирмой (истец) к российской организации (ответчик) в связи с неисполнением обязательства по погашению суммы долга по договору займа, заключенному ответчиком с ирландской фирмой 31 марта 2000 г., права требования по которому были переданы ирландской фирмой истцу по Соглашению об уступке прав требования по этому договору займа. Истец уведомил ответчика письмом от 14 июля 2003 г., направив также 14 августа
2003 г. по запросу ответчика заверенную копию Соглашения от 22 ноября 2002 г. Требования истца включали в себя: погашение суммы основной задолженности, уплату предусмотренных договором от 31 марта 2000 г. процентов и процентов за просрочку платежа, а также возмещение расходов по уплате арбитражного сбора и издержек, связанных с ведением арбитражного процесса
б) споры между любыми субъектами, оба из которых находятся за границей РФ.
Так, по делу от 23 мая 2005 г. N 45/2004 иск был предъявлен фирмой с Британских
Виргинских островов (истец) к организации Республики Беларусь (ответчик) в связи с непогашением в установленный заключенным сторонами 4 августа 2003 г. беспроцентным договором займа срок суммы задолженности. Требования истца включали в себя: погашение суммы долга; уплату договорного штрафа за просрочку платежа; возмещение убытков, определенных путем исчисления процентов годовых за пользование чужими денежными средствами исходя из ставки LIBOR, а также расходов по арбитражному сбору;
в) споры между любым субъектами, находящимися на территории Российской Федерации, т.е. между юридическими лицами и гражданами Российской Федерации, в том числе индивидуальными предпринимателями.
Так, по делу от 14 июня 2005 г. N 88/2004 иск был предъявлен российской организацией со 100-процентным нидерландским капиталом (продавец) к другой российской организации (покупатель) в связи с неполной оплатой товара, поставленного по контракту купли-продажи, заключенному сторонами 28 мая 2003 г. Требования истца включали в себя: погашение суммы задолженности; уплату договорного штрафа за просрочку платежа; возмещение расходов истца по уплате арбитражного сбора
Проблемы, связанные с компетенцией международного коммерческого арбитража, могут возникнуть в следующих случаях.
Во-первых, когда арбитражное решение действительно, но одна из сторон оспаривает полномочие именно данного арбитражного суда, т. е. возникает спор о том, которому из арбитражей подсудно дело.
Оспаривание компетенции состава арбитража обычно производится ответчиком. Если ответчик считает, что арбитраж не обладает компетенцией, он может, во-первых, бойкотировать арбитраж и затем добиваться отмены вынесенного решения либо отказа в удовлетворении ходатайства о его признании и исполнении; во-вторых, выдвинуть перед арбитрами доводы об отсутствии у них компетенции в самом начале арбитража, представив соответствующие доказательства; в-третьих, обратиться в суд с требованием о прекращении арбитражного процесса либо о вынесении судом декларативного решения об отсутствии у арбитража компетенции
Наиболее распространенным является тот вариант, когда ответчик выдвигает перед арбитрами доводы об отсутствии у них компетенции на начальной стадии арбитража.
Так, по делу от 28 апреля 1999 г. N 215/1993 иск был предъявлен турецкой фирмой к органу исполнительной власти субъекта РФ в связи с неполной оплатой товара, поставленного по контракту международной купли-продажи, заключенному 1 февраля 1995 г. Со стороны покупателя контракт был подписан хозяйствующим субъектом и органом исполнительной власти субъекта РФ. Истец требовал погашения задолженности за частично неоплаченный товар, а также возмещения упущенной выгоды в связи с просрочкой платежа.
Ответчиком был поставлен вопрос о признании арбитражной оговорки контракта недействительной и непризнании им компетенции МКАС, поскольку иск предъявлен к органу исполнительной власти, не являющемуся коммерческой организацией и не занимающемуся предпринимательской деятельностью, а также не имеющему коммерческих предприятий.
В решении, вынесенном МКАС, было указано следующее:
"1. Пункт 9 контракта сторон от 1 февраля 1995 г. предусматривает рассмотрение споров и разногласий, которые могут возникнуть из контракта или в связи с ним, Арбитражным судом при Торгово-промышленной палате РФ в Москве, который был переименован в МКАС.
С учетом этих положений, рассмотрев заявление ответчика об отсутствии якобы компетенции МКАС в разрешении дела, а также принимая во внимание то обстоятельство, что в своем отзыве от 1 февраля 1999 г. ответчик не только не возражал против компетенции МКАС, но и признал в основном исковые требования, состав арбитража констатировал свою компетенцию.
Не приняты во внимание доводы, приведенные ответчиком против компетенции МКАС в его заявлении, врученном составу арбитража в заседании 28 апреля 1999 г., суть которых в том, что ответчик как региональный орган исполнительной власти сам не является коммерческой организацией, не занимается предпринимательской деятельностью, не имеет коммерческих предприятий и потому вообще не может быть участником данного процесса.
МКАС исходил из следующего.
Положения ст. 1 Закона об арбитраже, п. 2 Положения о МКАС не содержат каких-либо исключений из компетенции МКАС в отношении органов исполнительной власти. Подобные органы, вступая в гражданскоправовые, в частности внешнеторговые отношения, являются обычными участниками этих отношений со всеми вытекающими из этого последствиями, в том числе и в части, касающейся рассмотрения споров с их участием. На этом основании МКАС пришел к выводу, что обладает компетенцией в рассмотрении настоящего дела
Во-вторых, когда оспаривается действительность сделки, в связи с которой заключено арбитражное соглашение, т.е. когда встает вопрос о самостоятельности арбитражного соглашения, о том, сохраняет ли оно силу в конкретном случае и вправе ли арбитраж рассматривать вопрос о действительности основной сделки и выносить решение по существу.
Так, по делу от 14 февраля 2006 N 7/2005 иск был предъявлен российской организацией (продавец) к нидерландской фирме (покупатель) в связи с неполной оплатой товара, поставленного по контракту, заключенному сторонами 11 октября 2004 г. Истец требовал взыскания с ответчика суммы недоплаты, процентов годовых за пользование чужими денежными средствами, а также возмещения расходов по уплате арбитражного сбора.
Ответчик оспаривал компетенцию МКАС рассматривать данный спор. Он утверждал, что подписанные сторонами контракт и Общие условия поставок, в которых содержится арбитражная оговорка, не имеют официальной силы и не могут рассматриваться как юридически значимые документы, поскольку контракт является притворной сделкой, заключенной сторонами лишь для соблюдения формальностей в процессе осуществления оплаты за товар, поставляемый третьим лицам. Фактически же ответчик, по заявлению, выполнял роль агента на основании агентского соглашения, заключенного им с совместным советско-американским предприятием.
Обратившись к существу заявленных требований, состав арбитража установил, что в соответствии с заключенным сторонами 11 октября 2004 г. контрактом истец осуществил в полном объеме поставку товаров, указанных в спецификации, являющейся приложением N 1 к контракту. Факт поставки ответчику товаров по контракту подтверждается представленными истцом в заседании арбитража копиями коносаментов в количестве 53 штук.
Состав арбитража также констатировал, что ответчиком с опозданием (24 декабря 2004 г.) была произведена частичная оплата товаров, что подтверждается выпиской и уведомлением соответствующего отделения Сбербанка РФ от 24 декабря 2004 г.
МКАС не признал обоснованными доводы ответчика о невозможности рассмотрения контракта от 11 октября 2004 г. в качестве значимого документа, поскольку данный контракт, по утверждению ответчика, был заключен по просьбе истца лишь для соблюдения формальностей в процессе оплаты за товар, осуществляемой через счета ответчика. Ответчик не представил надлежащих доказательств заключения агентского соглашения между спорящими сторонами, а также доказательств заключения истцом сделок при посредничестве ответчика. Представителем ответчика также подтверждено, что частичная оплата была произведена по контракту от 11 октября 2004 г.
Факт поставки товаров непосредственно ответчику, подтвержденный копиями коносаментов, осуществленная ответчиком частичная оплата по контракту, а также упоминание самим ответчиком в заключительном ответе, поступившем в МКАС 28 ноября 2005 г., о частичном несоответствии поставленной продукции при оспаривании исковых требований — все это позволило составу арбитража считать доказанным факт выполнения истцом своих обязательств по контракту от 11 октября 2004 г. в полном объеме. Основываясь на приведенных выше доказательствах, МКАС пришел к выводу, что ответчиком лишь частично исполнены обязательства по данному контракту.
Состав арбитража принял во внимание заявление истца, представленное в МКАС 16 января 2006 г., об уменьшении исковых требований, в котором истец, частично согласившись с утверждением ответчика, уменьшил сумму основного долга.
С учетом вышеуказанных соображений, руководствуясь ст. 53 Венской конвенции, МКАС пришел к выводу, что требование истца о взыскании с ответчика суммы основного долга подлежит удовлетворению
В-третьих, когда оспаривается действительность арбитражного соглашения.
Так, по делу от 16 декабря 1996 г. N 393/1995 иск был предъявлен российской организацией (истец) к гонконгской фирме (ответчик).
Ответчик оспаривал компетенцию МКАС рассматривать спор из контракта. По его мнению, из-за неточностей, допущенных в тексте арбитражного соглашения, и расхождений в английском и русском текстах это соглашение должно быть признано ничтожным из-за его неопределенности.
Рассмотрев изложенные аргументы сторон и проведя сравнительный анализ русского и английского текстов арбитражного соглашения, МКАС пришел к следующим выводам:
1) и в русском, и в английском текстах арбитражной оговорки речь идет о постоянно действующем третейском (арбитражном) суде, а не о государственном арбитражном суде, как полагает применительно к русскому тексту ответчик. Этот вывод базировался на традиционной формуле, характерной для арбитражных соглашений, включая ссылку на правила этого суда и указание на невозможность обжалования вынесенного решения. Более того, если предположить, что ответчик прав, утверждая, что речь должна идти о государственном суде, то тогда русская версия арбитражного соглашения вообще становится беспредметной, поскольку этот государственный арбитражный суд не конкретизирован;
2) определяя далее конкретный третейский суд, о котором стороны договорились, и принимая во внимание известные неточности как в русском, так и в английском текстах, состав арбитража обратил внимание на формулу английской версии: "Foreign Trade Arbitration Commission at Russian Federation". Единственный третейский суд под таким названием был создан в 1932 г. при Всесоюзной ТПП и существовал под этим название вплоть до его переименования в Арбитражный суд при ТПП СССР в 1987 г., продолжал свою деятельность при ТПП РФ и, наконец, переименован в МКАС. С учетом изложенного слова "арбитражный суд" в русском тексте не вступают в противоречие с английским текстом. Итак, компетенция международного коммерческого арбитража может быть подвергнута сомнению по самым различным основаниям. Как правило, это связано с указанием на то, что арбитражное соглашение является недействительным (ничтожным или оспоримым), или на отсутствие юрисдикции арбитража по рассмотрению данного спора. Этот вопрос может возникнуть также и на основании толкования международного соглашения, устанавливающего компетенцию арбитража, или в связи с толкованием положения (устава), регулирующего его деятельность. Например, в многолетней практике Внешнеторговой арбитражной комиссии при ТПП СССР (далее — ВТАК) рассматривалось дело по иску швейцарской фирмы "Оскар Майер" к итальянской организации "Коджис", по которому ответчик, возражая против иска, заявил, что ВТАК не обладает компетенцией рассматривать данное дело по существу, поскольку ни одна из сторон не является советской внешнеторговой организацией. Однако такое возражение было признано судом необоснованным по причине того, что согласно ст. 1 Положения о ВТАК, действовавшего в момент рассмотрения спора, ВТАК учреждается для рассмотрения споров, возникших из внешнеторговых сделок, а именно споров между иностранными фирмами и советскими хозяйственными организациями. Таким образом, рассмотрение споров между иностранными фирмами и советскими организациями является лишь частью компетенции ВТАК. Кроме того, в практике ВТАК часто возникал вопрос о возможности рассмотрения споров между субъектами права одного государства в отношении как советских организаций, так и иностранных фирм. В некоторых случаях ВТАК принимала к производству дела по спорам между советскими организациями в отношении передачи товаров за границей. При этом правоотношения, возникающие в результате данной передачи, рассматривались как внешнеторговые. Таким образом, признавалось, что споры, вытекающие из названных правоотношений, могут быть предметом рассмотрения во ВТАК.
В литературе, посвященной проблемам международного частного права, подобная позиция ВТАК подвергалась критике. Так, по мнению Л.А. Лунца, считать сделку внешнеторговой между двумя государственными организациями одного государства только на том основании, что место передачи товара одной из организаций было назначено за границей, невозможно, поскольку для признания купли-продажи внешнеторговой сделкой существенным является не только признак перемещения товара через границу, но и участие в сделке иностранного контрагента.
Таким образом, компетенция международного коммерческого арбитража по рассмотрению споров между предпринимателями исходит из воли сторон, выраженной в арбитражном соглашении, и зависит от следующих факторов:
1) от права, применимого к арбитражному соглашению;
2) от права места проведения арбитража;
3) от права страны, в которой может быть заявлено ходатайство о признании и приведении арбитражного решения в исполнение.
В этом состоит основное отличие арбитража от судов общей и специальной юрисдикции, компетенция которых напрямую связана с процессуальным законодательством соответствующего государства.
<< | >>
Источник: С.В. Николюкин. Международный коммерческий арбитраж. 2009

Еще по теме Понятие компетенции международного коммерческого арбитража:

  1. Компетенция международного коммерческого арбитража
  2. Понятие международного коммерческого арбитража
  3. С.В. Николюкин. Международный коммерческий арбитраж, 2009
  4. Виды международных коммерческих арбитражей
  5. Принципы международного коммерческого арбитража
  6. Теории природы международного коммерческого арбитража
  7. Право, применимое международным коммерческим арбитражем
  8. Место международного коммерческого арбитража в правовом поле Российской Федерации
  9. Соотношение понятий "компетенция", "подведомственность", "подсудность", "арбитрабельность"
  10. Понятие международной торговой сделки
  11. Понятие международных расчетов. Валютнофинансовые и платежные условия внешнеэкономических сделок