Но всем известно, как строго карает таких вельмож наша партия и ее Центральный Комитет, не считаясь при этом ни с чинами, ни со званиями, ни с прошлыми заслугами…»

Мог ли это сказать Поскребышев? Он был всегда подчеркнуто скромен, незаметен и несамостоятелен. И вдруг — такие заявления в зале, где собран партийный цвет страны!

Конечно же, говорил это Сталин, но говорил устами Поскребышева. Однако именно потому, что это было сказано устами Поскребышева, можно было понять, что Сталин не угрожал, а предупреждал. Впрочем, предупреждал он всерьёз, по-сталински. То есть, во-первых, предельно сдержанно, почему он и поручил сказать то, что было сказано, другому. Во-вторых — весомо.

И можно было не сомневаться, что вся шкурная «партоплазма» — и карьерным образом просочившаяся в зал XIX съезда, и орудующая вне его стен — поняла Сталина верно.

Всю свою жизнь государственного деятеля Сталин боролся с зазнайством и новыми социалистическими «немогузнайками». Скажем, 13 апреля 1928 года на совещании актива московской организации ВКП(б) он отдельный раздел доклада посвятил самокритике, сказав, в частности, вот что:

«Я знаю, что в рядах партии имеются люди, недолюбливающие критику вообще, самокритику в особенности. Эти люди… ворчат:…дескать…нельзя ли дать нам пожить спокойно?.. Я думаю, товарищи, что самокритика нужна нам как воздух, как вода… […]

Лозунг самокритики получил особо сильное развитие после XV съезда партии. Почему? Потому, что после XV съезда, ликвидировавшего оппозицию…в партии может создаться опасность почить на лаврах… А что значит почить на лаврах? Это значит поставить крест над нашим движением вперед. А для того, чтобы этого не случилось, нам нужна самокритика…честная, открытая, большевистская…»

Было тогда сказано и кое-что более конкретное:

«…Наконец, есть ещё одно обстоятельство, толкающее нас к самокритике. Я имею в виду вопрос о массах и вождях. […] Конечно, тот факт, что у нас создалась группа руководителей, поднявшихся слишком высоко и имеющих большой авторитет, — этот факт является сам по себе большим достижением нашей партии. Ясно, что без наличия такой авторитетной группы руководителей руководить большой страной невозможно. Но тот факт, что вожди, идя вверх, отдаляются от масс… не может не создавать известной опасности отрыва вождей от масс и отдаления масс от вождей.

Опасность эта может привести к тому, что вожди могут зазнаться и признать себя непогрешимыми.»

Прошло шесть лет, и 26 января 1934 года в Отчётном докладе XVII съезду ВКП(б) Генеральный секретарь ЦК был уже более жёстким, начав тему так:

«По части подбора людей и смещения тех, которые не оправдали себя, я хотел бы сказать несколько слов.

Помимо неисправимых бюрократов и канцеляристов, насчёт устранения которых у нас нет никаких разногласий, есть у нас еще два типа работников, которые тормозят нашу работу, мешают нашей работе…»

О первом типе Сталин сказал следующее:

«Один тип работников — это люди с известными заслугами в прошлом, люди, ставшие вельможами, люди, которые считают, что партийные и советские законы писаны не для них, а для дураков. Это те самые люди, которые не считают своей обязанностью исполнять решения партии и правительства и которые разрушают, таким образом, основы партийной и государственной дисциплины. На что они рассчитывают, нарушая партийные и советские законы? Они надеются на то, что Советская власть не решится их тронуть из-за их старых заслуг. Эти зазнавшиеся вельможи думают, что они незаменимы… Как быть с такими работниками? Их надо без колебаний снимать с руководящих постов, невзирая на их заслуги в прошлом… Это необходимо для того, чтобы сбить спесь с этих зазнавшихся вельмож-бюрократов и поставить их на место…»

А дальше Сталин сказал и о втором типе негодных работников, которых он назвал «честными болтунами», и с чисто сталинским юмором сетовал:

«И когда снимаешь с постов таких болтунов…они разводят руками и недоумевают: «За что же нас снимают? Разве мы не сделали всего того, что необходимо для дела, разве мы не собрали слет ударников, разве мы не провозгласили на конференции ударников лозунгов партии и правительства. Разве мы не избрали весь состав Политбюро ЦК в почётный президиум, разве не послали приветствие товарищу Сталину, — чего же вы ещё хотите от нас?»

Этих Сталин рекомендовал тоже снимать с руководящих постов — в 1934 году. Через три года, в 1937 году, лишь снятием с постов ограничиваться удавалось уже не всегда…

При сличении речей Сталина в 1934 году и Поскребышева в 1952 году не заметить явное текстуальное сходство невозможно. Те из «вождей» образца 1952 года, к кому эти слова были приложимы, его, конечно, и заметили. А если кто и не заметил бы, то референты сразу же на это сходство внимание «вельможного» «шефа» обратили бы. Вот, мол, что сказано Александром Николаевичем Поскребышевым, а вот что сказано на страницах 369–372 тринадцатого тома Сочинений товарища Сталина, изданного всего-то год назад — в 1951 году.

Устами Поскребышева Сталин не пугал, а предупреждал. Увы, как показали ближайшие месяцы, различные карьеристы в руководстве теперь уже КПСС, а также проникшие в КПСС для подрывной деятельности враги народа — агенты международного империализма сумели упредить Сталина и убрать его из политической жизни СССР буквально накануне его решительных политических реформ.

И XIX съезд КПСС оказался фактически последним съездом советских коммунистов.

Последним и потому, что в нём в последний раз принял участие коммунист № 1 Сталин — не только великий лидер масс, но и последний великий марксист мира.

Последним съездом коммунистов XIX съезд стал и потому, что на нём в последний раз ставились задачи исключительно в интересах всестороннего развития и укрепления советского общества и социализма.

Простые коммунисты — делегаты съезда, как и верные Сталину и делу социализма члены высшего сталинского руководства, думали, что партия лишь переименована, но сохраняет свою народную суть. Увы, оказалось, что партия вскоре после XIX съезда была фактически смертельно ранена. Уже следующий, «хрущёвский» XX съезд стал не очередным съездом коммунистов ленинско-сталинской формации, а первым съездом торжествующей партократии, укрепляющихся будущих перерожденцев.

Несколько слов надо сказать и о прошедшем сразу после съезда Октябрьском 1952 года Пленуме ЦК КПСС.

Странным образом в архивах отсутствует его стенограмма. Скорее всего, её уничтожили после двойного убийства Сталина и Берии. Однако делегат XIX съезда, избранный на нём членом ЦК КПСС, Леонид Николаевич Ефремов сделал запись выступления Сталина на пленуме (привожу извлечения из неё по 18-му тому Собрания сочинений И. В. Сталина, издаваемому видным ученым-марксистом Ричардом Ивановичем Косолаповым).

Сталин говорил тогда:

«Итак, мы провели съезд партии. Он прошёл хорошо, и многим может показаться, что у нас существует полное единство. Однако у нас нет такого единства. Некоторые выражают несогласие с нашими решениями.

Говорят: для чего мы значительно расширили состав ЦК? Но разве не ясно, что в ЦК потребовалось влить новые силы? Мы, старики, все перемрём, но нужно подумать, кому, в чьи руки вручим эстафету нашего великого дела. Кто понесёт ее вперед? Для этого нужны более молодые, преданные люди, политические деятели. А что значит вырастить политического, государственного деятеля? Для этого нужны большие усилия. Потребуется десять лет, нет, все пятнадцать лет, чтобы воспитать государственного деятеля.

Но одного желания для этого мало. Воспитать идейно стойких государственных деятелей можно только на практических делах…»

По сути, Сталин здесь продолжал те мысли, которые были высказаны им в «Экономических проблемах», но дальше он сказал еще интереснее:

«Спрашивают, почему мы освободили от важных постов министров видных партийных и государственных деятелей. Что можно сказать на этот счёт? Мы освободили от обязанностей министров Молотова, Кагановича, Ворошилова и других и заменили их новыми работниками. Почему? На каком основании? Работа министра — это мужицкая работа. Она требует больших сил, конкретных знаний и здоровья. Вот почему мы освободили некоторых заслуженных товарищей от занимаемых постов и назначили на их место новых, более квалифицированных, инициативных работников. Они молодые люди, полные сил и энергии..

Что же касается самих видных политических и государственных деятелей, то они так и остаются видными политическими и государственными деятелями…»

Безусловно, Сталин намечал после съезда ряд серьёзных реформ советского строя, направленных, с одной стороны, на ужесточение требований к руководству всех уровней, а с другой стороны — на уровне масс — на расширение социалистической демократии и усиление роли масс в жизни общества.

Причем есть все основания полагать, что в деле реализации своих планов Сталин немеревался опереться прежде всего на Берию и Маленкова. При таком «тренере», как товарищ Сталин, этот «тандем» мог бы достичь многого…

Если бы Сталин успел провести свои реформы, вряд ли бы враги народа смогли успешно сыграть свои чёрные игры. Однако Сталин не успел, и они их сыграли — в 1956-м, в 1957-м и так далее — вплоть до 1991 года, отмеченного Каиновой печатью на лысине Горбачёва.

Принцип критики был в СССР Сталина не голой фразой. И в первые годы после смерти Сталина он тоже не был голой фразой, что очень хорошо видно из критических замечаний армейских коммунистов в РВСН, высказываемых на партийных собраниях даже во второй половине 50-х годов в адрес руководства, вплоть до командующего РВСН маршала Неделина.

Так, начальник политотдела Центральных Управлений МО СССР В. В. Семёнов 17 декабря 1957 года в докладной записке № 937 048с заведующему Административным отделом ЦК КПСС В. В. Золотухину писал:

«…На партийном собрании 6-го Управления отмечалось, что маршал Неделин, которому оно подчинено… допускает нескромность. Так, для него на полигоне построен специальный добротный дом Дом пустует… Коммунисты просили передать этот дом под жильё офицерского состава или под детский дом..

На партийном собрании… части резкой критике подвергались начальник части генерал-майор Семёнов и заместитель начальника части генерал-майор Мрыкин за барское отношение к подчинённым, за принижение партийной организации.»

2 января 1958 года министр обороны СССР Р. Я. Малиновский и начальник Главного Политуправления МО СССР А. С. Желтов в докладной записке в ЦК КПСС № 168 517сс докладывали о критических замечаниях офицеров в адрес руководящего состава МО, в том числе — в адрес начальника 6-го Управления генерал-лейтенанта Болятко, начальника Центрального Государственного полигона генерал-полковника Вознюка.

Генерал Вознюк, например, отстроил себе виллу стоимостью в 548 тысяч рублей, а свой хороший дом с садом передал своему родственнику подполковнику Токареву, назначив его на инженерную должность при семиклассном образовании.

Это были цветочки хрущёвщины, за которыми последовали ягодки брежневщины. Но то, что старшие офицеры-коммунисты смели в 50-е годы открыто критиковать своих генералов, было отзвуком уходящей сталинской эпохи — жёсткой и бескомпромиссной.

В то же время это было и приметой новой эпохи надежд на расцвет социализма и социалистической демократии.

Да, в 50-е годы в СССР, кроме тёмных интриг, развивались и созидательные процессы, росли новые поколения — об этом тоже есть в записях Л. П. Берии. И при верной линии в жизни общества у этого поколения послевоенных энтузиастов были прекрасные перспективы в рамках социалистической демократизации, главным идеологом и практиком которой был в стране всегда именно Сталин, но мог стать и Берия.

Однажды я уже цитировал учебное пособие В. А. Карпинского для 7-го класса средней школы «Конституция СССР». 3 июня 1953 года было подписано к печати четвёртое его издание, издаваемое тиражом в два миллиона экземпляров. Там было сказано:

«Конституция обеспечила советским гражданам неприкосновенность личности, жилища, тайну переписки (статьи 127, 128). Никто в Советском Союзе не может быть арестован без постановления суда или разрешения прокурора. Войти в жилище гражданина без его согласия представители государственной власти могут только в случаях, указанных в законе…»

Будет ли политическая система, ориентированная на произвол и беззаконие, заботиться о том, чтобы нормативным образом, преподавая это

<< | >>
Источник: Лаврентий Берия. «Пожить бы еще лет 20!» Последние записи Берии. 2012

Еще по теме Но всем известно, как строго карает таких вельмож наша партия и ее Центральный Комитет, не считаясь при этом ни с чинами, ни со званиями, ни с прошлыми заслугами…»:

  1. Его имя известно всем
  2. Налоговая тайна и зарплатный контроль. Известно всем
  3. Председатель центрального исполнительного комитета Я. СВЕРДЛОВ.
  4. РАЗЪЯСНЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА СССР ПО ТРУДУ И СОЦИАЛЬНЫМ ВОПРОСАМ, СЕКРЕТАРИАТА ВСЕСОЮЗНОГО ЦЕНТРАЛЬНОГО СОВЕТА ПРОФЕССИО-НАЛЬНЫХ СОЮЗОВ от 9 июля 1980 г. № 5/12-21 О порядке при-менения пункта 16 постановления ЦК КПСС, Совета Министров СССР и ВЦСПС от 13 декабря 1979 г. № 117 «О дальнейшем укреп-лении трудовой дисциплины и сокращении текучести кадров в народном хозяйстве»
  5. Люди, способные воспринять истину и показать, что она им известна, пользуются всеобщим уважением и продвигаются вперед. Подобные лидеры нужны во всем мире.
  6. Президиум областного совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Урала. ПОСТАНОВЛЕНИЕ президиума всероссийского центрального исполнительного комитета от 18 июля 1918 г.
  7. Требования Базельского комитета при расчете кредитного риска
  8. "...Это лишний раз доказывает, что в целом заболевания эти обусловлены не вегетариаской диетой как таковой, а скорее общей нехваткой продуктов питания, или же весьма скудной диетой, состоящей в основном из таких продуктов, как очищенная кукурузная мука, корни маниоки, тапиоки или белого риса при полном отсутствии молочных продуктов, яиц, листовых овощных культур, бобовых и фруктов".83
  9. Латинское название: Da u cus carota. Семейство: зонтичные. Используемая часть: середина. Метод экстракции: дистилляция. Основные компоненты: азарон, каротол, лимонен. Воздействие на ум Морковное масло помогает увидеть ситуацию более ясно, полезно при смущении и нерешительности. Заряжает жизненной энергией. Воздействие на тело ♦ Улучшает кровообращение, очищает кровь и лимфу, выводит токсины. ♦ Помогает при проблемах с пищеварением, таких, как запор, синдром кишечного воспаления, мете
  10. Я полностью прощаю себя, Джилл, и принимаю себя как любящую, великодушную и творческую личность. Я освобождаюсь от любой потребности цепляться за негативные эмоции и идеи, несущие в себе ограничения и недовольство собой. Я отказываюсь направлять свою энергию в прошлое и разрушаю все преграды, отделявшие меня от любви и изобилия, которыми я владею. Я, творец своих мыслей, чувств и жизни, возвращаю себе право безусловно любить и поддерживать себя — такую, какая я есть, во всем своем великолепии.
  11. При этом критериев разрушения не существует