загрузка...

Древние рисунки в перуанской пустыне Наска удается разглядеть только с воздуха… Для кого же они предназначались?

В 1973 г. на плато приехал американец по имени Джим Вудман. У Вудмана была теория. В языке кечуа, на котором говорят в районе пустыни Наска, есть слово, обозначающее мастера по изготовлению шаров, а на одном из осколков керамики, обнаруженном в этих местах, можно разглядеть рисунок, очень напоминающий воздушный шар. В гватемальских деревнях существует особый ритуал, в ходе которого, в частности, положено сооружать и запускать в воздух небольшие наполненные дымом шары. Вообще, в Южной Америке тепловые шары известны давно. Но были ли они когда-нибудь достаточно большими, чтобы поднимать людей? Были ли они достаточно большими и управляемыми, чтобы люди пустыни Наска могли размечать с воздуха свои необыкновенные рисунки?

Все дело в материалах. Известно, что братья Монгольфье добились успеха там, где их предшественники потерпели неудачу. Почему? Очень просто: будучи бумажными фабрикантами, они имели доступ к самым лучшим сортам бумаги, полотна и лака. Но были ли у индейцев пустыни Наска хоть какие-то воздухонепроницаемые материалы?

Исследования привели Джима Вудмана в деревню Кахуачи неподалеку от селения Наска. Здесь умерших по традиции заворачивают в погребальные пелены; некоторым мумиям насчитывается по полторы тысячи лет. Интересно, что чем древнее полотно, тем тоньше и качественнее оно соткано! В 1975 г. члены Международного общества исследователей из Майами при помощи только традиционных инструментов соорудили из тростника с озера Титикака гондолу, а из полотна, практически идентичного материалу древних погребальных пелен, — громадный аэростат в форме тетраэдра. Ясным весенним утром 1975 г. Condor One был готов к запуску.

Экипаж этого летательного аппарата состоял из Джима Вудмана и англичанина Джулиана Нотта — профессионального аэронавта, который уже после того памятного полета установил семьдесят девять мировых рекордов в аэронавтике и девяносто шесть авиационных рекордов Британии. Проблема была в том, что Нотт, как и Вудман, был человеком крупным, так что им пришлось сидеть скорее верхом на гондоле, чем внутри нее. Парашютов у них не было. При помощи нефтяного костра аэростат наполнили горячим дымом, и, когда якорные концы были отданы, он рванулся вверх со скоростью около шести метров в секунду. Condor One поднялся над равниной Наска на высоту 115 м и дрейфовал в воздухе добрых полторы минуты.

Впоследствии Джулиан Нотт старался особенно не распространяться об этом эксперименте, но вот что он написал:

Хотя я не вижу никаких свидетельств того, что люди цивилизации Наска действительно поднимались в воздух, нет никаких сомнений в том, что они могли это делать. Точно так же могли это делать древние египтяне, римляне, викинги, представители вообще любой цивилизации. Достаточно ткацкого станка и огня, чтобы можно было летать! Это поднимает интригующие вопросы о принципах развития науки, а главное, об интеллектуальной храбрости, которая нужна, чтобы осмелиться полететь, вторгнуться на территорию ангелов.

Из шестнадцати детей в семействе Монгольфье Жозеф-Мишель и Жак-Этьен, возможно, были меньше всех похожи друг на друга, и трудно было представить, что они смогут составить успешное бизнес-партнерство. Жозеф, одиночка и мечтатель, в делах безнадежен. Этьен серьезный, аккуратный, ответственный и, наверное, немножко скучный человек.

Однажды вечером, в 1777 г., Жозеф, чье выстиранное белье сушилось над огнем, заметил, что под тканью то и дело накапливается теплый воздух и возникают пузыри. На следующий день (по крайней мере такова легенда) он взял самые тонкие доски и начал сооружать ящик. Он покрыл бока и верх ящика легкой тафтой, а под открытым днищем разжег костер из смятой бумаги. Сооружение поднялось в воздух, перевернулось и рухнуло на землю.

Жозеф написал брату: «Привези побольше тафты и веревок, и увидишь самое поразительное зрелище в мире».

Переход от наблюдений за выстиранным бельем к идее теплового аэростата не потребовал особых умственных усилий. Семья Монгольфье с XIV в. занималась изготовлением бумаги, и Жозеф с Этьеном, как и остальные дети в семье, хорошо знали бумажное дело. Они были знакомы со всеми новинками производства бумаги и ткани. Они прекрасно разбирались в тонкостях новых покрытий, смол и лаков и умели со всем этим работать. И у них было где черпать идеи: позади уже почти столетие экспериментов и конструирования в области аэронавтики и множество проектов, в основном французских и итальянских. С каждым таким проектом реальный полет человека на воздушном шаре становился чуть ближе.

Возможно, Жозеф, наблюдая за тем, как надувается его белье над огнем, действительно подумал о том, что теперь, после веков ожидания, появились наконец необходимые материалы и полет человека не за горами. Теперь можно было сделать легкую, прочную и относительно непроницаемую для воздуха оболочку, хоть из шелка, хоть из бумаги. Теперь то, что прежде было лишь игрушкой, можно было увеличить до гигантских размеров.

Да еще как! Самый первый (беспилотный) шар, сделанный братьями, обладал такой подъемной силой, что во время первого же испытательного полета Жозеф и Этьен потеряли над ним контроль. Их следующая модель, весившая около четверти тонны, поднялась в воздух 4 июня 1783 г. Пока шар наполнялся дымом, он «казался всего лишь оболочкой из оклеенного бумагой полотна, просто мешком высотой в тридцать пять футов», — писал в 1874 г. Фулжанс Марион. (Его имя — не слишком зашифрованный псевдоним Николя Камиля Фламмариона, знаменитого французского астронома и спиритуалиста. Короткой популярной истории первых полетов, написанной Фламмарионом, суждено было питать воображение множества писателей, от Марка Твена до Эдгара Берроуза.)

Однако по мере наполнения шар «раздувался прямо на глазах зрителей, обретал объем и красивую форму, растягивался со всех сторон и стремился взлететь. Сильные руки удерживали его внизу до сигнала, после чего он освободился и рывком, меньше чем за десять минут, поднялся на высоту тысячи сажен».

Увидев своими глазами, как эта штука пролетела два километра и поднялась примерно на такую же высоту, официальные наблюдатели поспешили отправить сообщение в Париж.

А пока продолжалась шумиха вокруг беспилотных полетов шара и звучали обещания запустить в самое ближайшее время пилотируемый аэростат, французский физик Луи-Себастьян Ленорман работал над иной — но тоже очень важной — проблемой: если предположить, что вы сумели подняться в воздух, то как, собственно, вы собираетесь оттуда спуститься обратно?

История современного парашюта началась вместе с историей современных полетов на воздушном шаре. Причина очевидна: аэростаты не приземляются, а грохаются. Половина, а то и больше искусства воздухоплавания заключается в том, чтобы сделать эти падения как можно более мягкими — и, обманывая самого себя, назвать их приземлением. В любом случае вы не можете как следует управлять этим процессом. Важно было разработать надежное средство спасения, и работа над ним началась даже раньше, чем первый аэростат с человеком на борту оторвался от земли.

Первый эксперимент Ленормана вряд ли способен был завоевать научное признание. Ученый просто спрыгнул с дерева с двумя зонтиками в руках. Это его не убило. Тогда он соорудил четырехметровый парашют с жесткой деревянной рамой. 26 декабря 1783 г. он спрыгнул на нем с башни обсерватории в Монпелье — и невредимым опустился на землю. В восторженной толпе зевак был и Жозеф Монгольфье: создатель тепловых аэростатов приехал, чтобы оценить интересную систему безопасности и решить, нельзя ли использовать ее для себя!

<< | >>
Источник: Ричард Брэнсон. Достичь небес. Аэронавты, люди-птицы и космические старты. 2013

Еще по теме Древние рисунки в перуанской пустыне Наска удается разглядеть только с воздуха… Для кого же они предназначались?:

  1. Облигации. Неужели они только для слабаков? История США любит смелых
  2. О МЕДИЦИНСКИХ ОШИБКАХ ГОВОРИТЬ НЕ ЛЮБЯТ. ОБХОДЯТСЯ ОНИ ДОРОГО. ИСПРАВИТЬ ИХ НЕ ВСЕГДА УДАЕТСЯ. МЕДИЦИНСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ, РЕКОМЕНДАЦИИ МИНЗДРАВА, ИНТУИЦИЯ ИЛИ МНЕНИЕ БОЛЬШИНСТВА ОТ НИХ НЕ СПАСАЮТ. ЭТИ ОШИБКИ БЫВАЮТ ОЧЕВИДНЫМИ, ТАЙНЫМИ И УМЫШЛЕННЫМИ
  3. Прежде чем приступить к выбору целей, мы бы хотели предложить вам познако­миться с несколькими конкретными рекомендациями, которые мы обычно даем нашим пациентам для облегчения им выбора подходящих для них и осуществи­мых целей. 1. Выбранные вами цели должны быть «сбалансированы» и, соответствуя вашим истинным желаниям, включать деятельность, которая не только приносит удовольствие, но и наполнена внутренним смыслом. Безусловно, прежде всего они должны отражать то, что является важным для вас ли
  4. "…И вот, находясь в самой цитадели нашего самодержавия… (Неразборчиво.) …Неужели мыслящие люди сейчас, на пороге нового столетия… (Неразборчиво.) …каких‑то невразумительных тайн, идущих из тьмы средневековья?.. (Зачеркнуто.) …Мы, для кого даже недавняя ходынская трагедия остается под завесой тайны… (Тут же зачеркнуто, вымарано густо, чтоб – никто, никогда!) …для кого все трагедии недавнего времени, на суше, на море и в воздухе… (О чем он? Слишком неразборчиво.) …Будто не было веков пр
  5. Фантастические «татуировки» Наска
  6. 10. Для кого все это делается?
  7. Обращение с теми, кто не представляет опасности ни для кого
  8. Уже за несколько месяцев до возникновения рака они воспринимали себя «жертвой» из-за того, что теряли способность влиять на свою жизнь, разрешать возникшие трудности или снижать переживаемый ими стресс. Жизнь уходила из-под их контроля, они больше не могли управлять ею и переставали быть в ней действующими лицами. Все, что происходило, происходило без их участия. Стрес­совые ситуации, в которых они оказывались, только подтверждали, что ничего хорошего им ожидать от жизни не приходится.
  9. • Моя профессия в списке тех, для кого прививки обязательны... Что делать?
  10. Масло перуанского бальзама
  11. Васант Лад. АЮРВЕДА для начинающих Древнейшая наука самоисцеления и долголетия, 2008
  12. ПЕРУАНСКИЙ И ТОЛУАНСКИЙ БАЛЬЗАМЫ
  13. "Нам требуется иная, более мудрая и, пожалуй, более мистическая концепция животного мира... Мы покровительствуем им в их несовершенстве, в их жалком и беспомощном положении по отношению к нам. И здесь мы глубоко заблуждаемся. Ибо негоже судить о животных, имея мерилом человека. В мире, который куда древнее и совершеннее нашего, обитают они, совершенные и утончённые, наделённые столь развитыми органами чувств, которые мы либо безвозвратно утратили, либо не имели вовсе. Они живут в нём, слуша
  14. Пример. Вообще, эта техника очень многовариантна. Как-то искал я себе «хлеб насущный и тусовку сытную». Это, кстати, наше дежурное занятие до установления контактов с Умными Интеллектуалами, ещё и обеспеченными «темой»; что возможно только при «свышеданном благословении» и только в положенное время: Нострадамус на Пути в итоге «ушёл на обеспеченный покой», а Джон Ди торопился и с Пути сбился, в итоге продавал за хлеб древние манускрипты из своей библиотеки (потому искать – твоя обязанность, но с
  15. Каждый человек должен использовать технику зеркала так, как он хочет, и тогда, когда хочет, но только для себя и ни в коем случае не для других людей.
  16. Рисунки и их интерпретации